Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
28 ноября 2020
Павел Кривцов: «Всегда будут и те, кто отстаивает что-то светлое»

Павел Кривцов: «Всегда будут и те, кто отстаивает что-то светлое»

Беседа с известным фотохудожником, обладателем престижных международных премий
30.11.2010
Павел Кривцов: «Всегда будут и те, кто отстаивает что-то светлое»

Всю свою жизнь он посвятил фотографии. Был ведущим фотокорреспондентом таких центральных изданий, как «Советская Россия», «Огонек» и др. В настоящее время работает в журнале «Слово». Обладатель международной премии «Золотой глаз» World Press Foto, лауреат премии Союза журналистов СССР, удостоен звания «Мастер международной фотографии». В беседе с корреспондентом «Столетия» мастер приоткрывает дверь в свою творческую лабораторию.

- С чего начался фотохудожник Павел Кривцов?

- С чего все началось? С детства все началось. Было оно аскетическим, послевоенным. Очень яркие воспоминания сохранились - как с ребятами босиком бегали по пыльным дорогам, как купались в маленькой речушке до посинения, как собирали ягоды по буграм, как жуков ловили, как ходили в школу в соседнее село за пять километров. Частенько играли в «войнушку». Вот так босиком по росе бежишь или по дороге, на кочку попал – палец сшиб, пылью засыплешь, чтобы кровь остановить и дальше помчался…

В общем, много сохранилось впечатлений о моей белгородской земле.

- Можно сказать, помните ее вкус…

- Причем, в буквальном смысле. Летом мы любили играть в ножички. К концу игры колышек уже так загоняли в землю, что он практически не был виден, а ведь последний игрок должен был его зубами вытащить. И вот начнешь его тащить и столько земли наешься! Так что я действительно помню этот вкус. Она, кстати, очень сладкая, земля наша.

Вот эти яркие впечатления память, как фотопленка, фиксировала.

- Не тогда ли возникло желание стать фотографом?

- Да нет. Среди первых мечтаний было стать охотником или геологом. Помню, мы с мамой долго по рублику собирали на ружье. А потом в наше село приехали геологи с буровыми вышками. И однажды один из них пригласил нас с ребятами к себе в палатку, где у него было полно фотоаппаратуры. Парень один у нас - это уже класс седьмой был - занимался на тот момент фотографией. И стал он расспрашивать обо всем со знанием дела. Мне все это вдруг так интересно стало, что я тут же загорелся купить фотоаппарат. Мама тогда заняла сорок рублей, мы купили «Смену-2» и пару пленок. С тех самых пор и снимаю.

А в восьмом классе я оказался в городе, в интернате. Вот там-то как раз и развернул свою фотографическую деятельность. Мне была интересна школьная жизнь. Однажды я сфотографировал мальчика со скрипкой. А он оказался двоечником. Из школы тогда позвонили в редакцию, поругали сперва крепко, а потом предложили приносить еще снимки. Так я в девятом классе, можно сказать, стал собкором молодежной газеты «Ленинская смена». Летом снимал всякие соревнования. Потом подружился с ребятами из районной газеты, с ними ездил в колхозы. Жизнь стала интересной - столько людей вокруг! А после армии меня уже и в штат газеты взяли.

- Что для вас самое важное в работе фотографа?

- Я ведь не просто фотографировал, я же ставил себе задачи серьезные - сделать интересный снимок, в котором был бы свой почерк, идея, или даже, если хотите, открытие. Хороший снимок, прежде всего, обращает на себя внимание тем, что в нем образ есть.

- В ваших работах всегда присутствуют характер, судьба человека, определенное настроение и ваше отношение к тому, кого снимаете. Как вы готовитесь к съемке?

- Когда идешь к человеку, нужно, прежде всего, побольше узнать о нем.

И… полюбить его.

- То есть, путь художника Кривцова к образу лежит через любовь к нему?

- Просто надо уметь раствориться в человеке, отказаться от себя, стать «нищим». Есть такое евангельское понятие – нищие духом. Это люди, жаждущие любви Божьей. Так и здесь, чтобы проникнуться человеком, надо в какой-то степени отказаться от себя. То есть, воспринять его полностью таким, какой он есть. Взглянуть на мир его глазами, понять, чем он живет, что его волнует, раскрыть его душу.

- А как вы выбираете натуру?

- Мне человек всегда интересен. Вообще человек. Любой - доярки и трактористы, шоферы и строители, ученые... Чем больше снимаешь, тем больше постигаешь мир, начинаешь понимать, что человек - это целый космос! Когда стал работать в «Советской России», в Москве, то начал вести фотодневники, фотолетописи. Например, была у меня фотолетопись «Завод в моей судьбе». Я ездил в Липецк полтора года. В каждом номере давал по нескольку снимков. Уже многих знал на заводе, со многими подружился. Я рассказывал об их повседневной жизни, о важных для них событиях. И не только общественно важных, но и личных – свадьбах, рождении детей…

Или делал, скажем, очерк «Поет пахарь о земле» о трактористе Михаиле Акимовиче Щербинине с белгородчины. У него был уникальный голос, пел он народные песни, даже несколько пластинок выпустил. И вот я прихожу к главному редактору, раскладываю фотографии и магнитофон включаю - хотел донести ему представление о красоте моего героя, о его оригинальности. Материал тут же в номер ушел!

А еще поэт был такой, он пастухом работал, Владимир Михалев. Поехал к нему, пожил у него пару дней, снял его – большая семья, человек 8 детей. И фотоочерк опубликовал вместе с его стихами. То есть, за каждым снимком обязательно личность стоит.

- Почему именно - черно-белая фотография?

- Черно-белую фотографию я люблю за строгость, психологичность, за ее глубину. А цветная - слишком уж она поверхностная, что ли. В ней только первое впечатление, а дальше - ничего. Свойство цвета такое…

- Все утрируется?

- Ну да, много чисто внешнего эффекта. А черный и белый цвета - это условность. Все лишнее отбрасывается и можно прикоснуться к глубинным вещам - понятиям, смыслам. Как в графике. Взять Фаворского – классика книжной иллюстрации. Удивительно тонкий, глубокий художник! А ведь без красок обходился. Конечно, каждый выбирает свои средства выражения…

Фотография все-таки относится к такой своеобразной области документального языка, как способ достоверной передачи изображения, документа. Там где нужен чистый документ - там лучше цветная фотография, а там где нужно передать образ, меня лично больше устраивает черно-белая, потому что я могу здесь абстрагироваться, могу создать какой-то символ, намек. Когда человеку показываешь работу, которая выполнена в строгой манере, она включает у него воображение. Он сам начинает домысливать что-то.

- То есть, вы фактически приглашаете зрителя к сотворчеству?

- Конечно! Конечно! А каждый человек, которого я снимаю, он делит, в свою очередь, со мной мои усилия. Я же с ним работаю, рассказываю ему тонкости дела, посвящаю, так сказать, в свою творческую лабораторию, получается - приглашаю к соучастию.

- Вы говорите о постановочных фотографиях или о пойманном моменте? Разглядывая ваши работы, невольно задаешься вопросом - специально так получилось или случайно?

- Что значит - постановочные? У меня есть такой снимок: три подруги сидят за столом, а над ними их фотография военных лет висит. Это что постановочное фото? Нет! Оно просто снято по законам того времени. Разве можно выражение глаз поставить? А состояние тоски? Постановочная и не постановочная фотографии - это вообще вещь надуманная. Да, есть репортажная фотография: дом горит - фотограф снимает… А есть такая, когда срежиссировать все надо, чтобы точно передать момент.

Я вот вывел, помню, десять доярок на улицу и начал работать. А когда все закончилось, так они, бедные, разгоряченные, завопили от радости: «Ой, как хорошо, что все кончилось!». Да, все можно поставить, но это должно быть со смыслом, со знанием дела. Пришел, скажем, в гости к другу, а он в трусах. Ну и давай фотографироваться на память, что ли?

- «Голая правда» и получается...

- Вот-вот. А он все ж таки должен одеться, причесаться. В свое время в теории фотожурналистики эта тема специально разрабатывалась. И постановочная фотография уже тогда у нас ругалась. Якобы, на Западе она не постановочная, там как бы неожиданно все, живо получается у фотографа. Так вот, в свое время, я проходил стажировку в вашингтонском отделении крупнейшей газеты «The New York Times». Там случилась такая ситуация - мэра Вашингтона поймали с любовницей или что-то в этом роде. Приезжаем на место снимать, как его сопровождают в тюрьму, а там уже репортеров больше сотни. Полчаса ждали. И вот он вышел на крыльцо, вроде как попрощаться со своими друзьями, сторонниками. Все его снимают, он речь толкнул, а потом ручкой помахал и опять ушел в дом. Это что? Полнейшая постановка!

Или вот у меня такая история была. Мы с собкором узнали, что возвращается наш воин из Афганистана. Полетели в Ташкент, нашли того Сашу, прилетели с ним в Волгоград. Нам машину дали, и мы поехали в его село. А родители, жена и двое детей ничего не знали об этом. И вот до дома оставалось метров сто, и они в окно его увидели. Как они повыскакивали все кто в чем был! Вот это - чистейший репортаж! Он потом у меня в серию «Русский человек. Век XX» вошел под названием «Возвращение».

- А как вы относитесь к обработке фотографий? Ретушь, фотошопы всякие…

- Я сторонник только технической обработки – царапину, скажем, убрать. А так - не трогай! Цифрография - это дело другое. Я ею не занимаюсь. Там слишком уж вмешиваются в изображение. Вот у меня есть фотография - мать солдата с письмом в руках. Я очень люблю ее. Это ведь такой образ - образ вечной матери! Что тут еще приукрашивать?! Не зря же самая почитаемая икона у нас - Богоматерь со своим сыночком Спасителем. Обычная женщина родила Богочеловека. Это ж, какая тайна великая!

…А вообще фотограф зависим от множества факторов.

- В экстремальных ситуациях случалось снимать?

- Сколько раз! Однажды залез на самый высокий кран на стройке к красивой крановщице, а как спускаться? Вниз посмотрел – аж голова кругом от страха пошла! Чем не экстремальная ситуация?! Пришлось преодолевать себя. И так всю жизнь преодолеваешь.

Я, вообще-то, трус по натуре. Но по реактору на атомной станции ходил. Это же интересно! Или, например, снимал, как рождается человек. Для мужчины это такой стресс! А иначе как вечную тему раскроешь?

А вообще-то, репортерская работа, это как спорт. Постоянно нужно держать себя в форме - физической, психологической, быть ко всему готовым.

- Как вы относитесь к новому поколению фотографов?

- Я всегда к коллегам отношусь с уважением. А вообще сейчас фотожурналистика стала немного другой, более легкомысленной, что ли, а то и беспардонной. Эта погоня за какой-то внешней сенсацией, в большинстве случаев - просто пошлой, все эти желтые газеты, журналы…

С другой стороны, сейчас журналистика, по сравнению с моим временем, более раскрепощенная. Раньше имелись границы. Строже все было как-то. А сейчас современный киоск - страшнее, чем немецкий дзот. Обычно его бойцы должны были уничтожить, но пока это случится, погибнет не один десяток солдат. Но пулемет из дзота, убивая человека, убивал его тело, а душа отходила на небеса. Погибший за Отечество воин попадает в Царствие Небесное. А киоск убивает душу. И человек попадает куда? В ад. Вот так. Но пока люди будут жить, будут и те, кто отстаивает что-то светлое. Сейчас много хороших ребят, всерьез занимающихся журналистикой.

…Вообще-то мир очень злой.

- Но не всегда ведь он таким был, судя по вашим же работам.

- Раньше, мне кажется, он действительно был другим. Чувствовалось участие государства. Оно ставило какие-то серьезные цели, охранительные. Сейчас нет этих охранительных функций. Вот избран новый мэр Москвы. И какой-то европейский комитет по защите сексуальных меньшинств тут же прислал ему поздравления с надеждой, что теперь-то он разрешит парад геев. Вот главная забота. Все крутится вокруг подобных вещей.

Я же, как фотограф, пытаюсь показать образ человека в его высшем проявлении. Открыть в нем то, о чем он и сам не догадывается. А такое бывает. Человек - это всегда тайна. Музыка для композитора – средство познания мира. То же и фотография для художника.

Беседу вела Дарья Муравина

Материалы по теме:

"Золотой глаз" Павла Кривцова

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

модератор
09.02.2017 15:12
Жив-здоров, спасибо...
Иван
09.02.2017 1:28
Жив ли сейчас Кривцов
андрей
01.12.2010 21:28
Давно не читал таких материалов о людях в наших СМИ. Повеяло чем-то давно забытым - добрым отношением к человеку творческому. Молодцы, продолжайте в том же духе.глядишь и остальные вспомнят о тех, кому должны служить СМИ.
Бор
30.11.2010 18:26
Хорошая теплая беседа. Изумительные фото.
Спасибо

Эксклюзив
25.11.2020
Елена Бондарева
Поэзия русской Сербии. К 100-летию Русского исхода.
Фоторепортаж
24.11.2020
Подготовила Мария Максимова
К 175-летию со дня рождения императора Александра III.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».