Фонд исторической перспективы Столетие
Рассылка новостей

e-mail:
 

ИНФОРМАЦИОННО - АНАЛИТИЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ ФОНДА ИСТОРИЧЕСКОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ
интернет-газета издаётся с 21 сентября 2004 года

23 октября 2017

 
ТАКЖЕ В РУБРИКЕ
Новый фильм «Заложники» – о попытке угона самолета из СССР в 1983 году.
20.10

Чего больше в этом кино: конъюнктуры или искреннего желания высказаться?
13.10

Беседа с известным актёром театра и кино.
10.10

Беседа с известным польским кинорежиссером.
04.10

К 90-летию со дня рождения народного артиста СССР.
02.10

К 100-летию со дня рождения знаменитого режиссера Юрия Любимова.
02.10

Сериал «Отчий берег». Как провалилась попытка воскрешения эпического жанра.
29.09

Памяти великого писателя-фантаста Ивана Ефремова.
26.09

Народная артистка России отмечает юбилей.
21.09

Писатель Иван Бунин и его окаянные дни.
20.09

К сорокалетию со дня смерти великой греческой певицы.
19.09

Инцидент на телешоу «Вечерний Ургант» вызвал нешуточный скандал.
15.09

В этом году исполняется 125 лет со дня рождения великой русской поэтессы.
14.09

Народному артисту СССР Иосифу Кобзону – 80 лет.
11.09

Крым в жизни и творчестве русских писателей.
08.09


Культура

Отрицательный опыт Варлама Шаламова

К 110-летию со дня рождения автора «Колымских рассказов»
Олег Слепынин
16.06.2017
Комментарии Версия для печати Добавить в избранное Отправить материал по почте
Отрицательный опыт Варлама Шаламова

18 (5 по ст.с.) июня 1907 года, в Вологде, в семье священника родился Варлам Шаламов, автор «Колымских рассказов», «Очерков преступного мира», автобиографической прозы, стихотворений. В лагерях и ссылках он провёл без малого двадцать лет.

Был он человеком сильным и смелым, не верящим в Бога, чтущим свой нравственный кодекс. Прозаиком Шаламов считал себя с десяти лет, поэтом – с сорока. Лагерный опыт он назвал отрицательным для всех, «с первого до последнего часа». Скончался Варлам Тихонович в Москве, в интернате для психохроников, 17 января 1982 года, отпет в церкви Николы в Кузнецах, похоронен на Кунцевском кладбище.

Открыв «лагерную тему» в 1956-м, советское руководство вскоре заговорило о ненужности увлечения ею, о необходимости подходить к теме «с исключительной ответственностью и глубиной», чтобы «такие произведения» не убивали веру в человека, а главное, не ставили под сомнение неизбежность светлого будущего под их руководством.

Зековская правда, став запретной, стала «главной тайной» сталинской эпохи и как бы главной её правдой, разумеется, не являясь таковой. Тема ушла в норы интеллектуального подполья, где и создавалась та взрывчатая атмосфера, которая в свой час и обрушила здание Советского Союза – красной ипостаси Руси...

Попытки проветрить подполье – оказались делом глупым.

Кто помешает нам пофантазировать «в сослагательном наклонении»?!

Напечатали бы всё – фантазируем – в 1960–1980-е, обговорили бы и осмыслили, так и было бы правильно, и стояло бы здание; из ХХI века – ясно видится. И до покаяния бы дошло – не только «за 37-й год» или за «дело врачей», о чём пекутся либерал-русофобы. Но за грехи глубинные – за допущение убийства царя, за богоотступничество...

Церковь и поныне устами святителей, старцев и патриархов велит каяться: «Мы должны, повинуясь учению Слова Божия, осудить это дело, иначе кровь расстрелянного падет и на нас, а не только на тех, кто совершил его»… «Грех цареубийства, происшедшего при равнодушии граждан России, народом нашим не раскаян…».

Причём здесь Шаламов?


«В религию мы не верим…»

Много раз в своих писаниях Варлам Шаламов на разные лады повторяет, порой как будто и с сожалением: «Сам я лишён религиозного чувства»; «В религию мы не верим»; «Я не религиозен. – Не дано. Это как музыкальный слух: либо есть, либо нет»…

В мегацикле «Колымских рассказов» есть любопытная история, которая могла бы стать отправной точкой для нового взгляда в судьбах разных людей. Шаламов услышал её в Бутырской тюрьме в 1937 году. В «Лучшей похвале» он передаёт задушевный рассказ эсера Андреева, который в 1921-м был осуждён на далёкую ссылку и с неделю прожил в северной заснеженной деревушке, следуя к месту назначения, «где ссыльных целая колония – семь человек… Два комсомольца-анархиста, муж и жена, два сиониста – муж и жена, два правых эсера – муж и жена. Седьмой – православный богослов, епископ, профессор Духовной академии… Все друг с другом во вражде… Бесконечные дискуссии, кружковщина самого дурного тона. Страшная жизнь…». Через два года бывшему бомбисту вновь довелось проезжать через ту деревню. «Все ссыльные здесь – все семь человек, никого не освободили… Так вот – все шесть человек приняли православие. Епископ всех их сагитировал, этот ученый профессор. Молятся теперь Богу вместе, живут евангельской коммуной». Бывший эсер-террорист воспринял эту историю как казус, и раздражён ею, вот и Шаламов ни в чём не был поколеблен. «Действительно, странная история», – говорит он.


Никаких ошибок

При этом Шаламов повсюду примечает проявления жизни, ему недоступной. Через годы, вспоминая Москву 1924 года, когда он юношей попал на демонстрацию (в тот день «увидел впервые Троцкого»), мельком отмечает, что «Иверская действовала вовсю, восковые свечи горели, старухи в черном, мужчины в монашеских одеждах отбивали бесконечные поклоны». Бесконечные – риторика порой та ещё. Но без оскорблений, что Шаламова и отличает от многих, утверждающих своё неверие злобой.

В молодости Шаламов был революционнее эпохи, когда, по словам Троцкого, уже «свинцовый зад бюрократии перевесил голову революции». В 1927-м, в день десятилетия Октября, Шаламов, «опоздавший к штурму неба», участвовал в демонстрации оппозиции, проходившей под лозунгами «Долой Сталина!», «Выполним завещание Ленина!».

Первый срок, три года, он получил в 1929-м (ему 22 года, Троцкий выслан за границу), второй – в 1937-м (ему 30, ледорубы для Льва Давидовича и колымских широт уже заточены). В «деле» была поставлена страшная литера «КРТД» – контрреволюционная троцкистская деятельность, что «хуже всякой измены родине».

«С первой тюремной минуты, – пишет Шаламов, – мне было ясно, что никаких ошибок в арестах нет, что идет планомерное истребление целой «социальной» группы — всех, кто запомнил из русской истории последних лет не то, что в ней следовало запомнить...» Он видел себя «участником огромной проигранной битвы за действительное обновление жизни».

Увы, мы точно знаем, – шло истребление не только той группы, убиралось всё, что вообще что-то помнило о прошлом и могло быть потенциально опасным в среднесрочной перспективе.

…Автор этих заметок придерживается того простодушного христианского взгляда, что послереволюционный атеистический режим – наказание самих себя своим богоотступничеством. Не пожелали жить горним, пожили под горцем, бичом Божиим, который исполнял своё дело спасения Руси теми методами, какими владел. А если бы «свинцовый зад» не перевесил революцию?

Точно ли девятый круг ада описал Шаламов? Может, срединный: Троцким мыслилось всё радикальней – ни института семьи, ни института государства…

…Удивляться не приходится, что сын священника – революционный радикал. В духе времени. По словам Шаламова его отец, в недавнем прошлом миссионер на Аляске, был «чрезвычайно активный общественник», «участвовал в митингах», боролся за свои права «с архиереями, которые, на грех, приезжали один черносотеннее другого», дружил с ссыльными всех мастей. После революции о. Тихон оказался в обновленческом расколе. Но, что точно не лишено оригинальности, Тихон Николаевич «уверял, что будущее России в руках русского священства, и именно русскому священству сужден самой судьбой путь государственного строительства и обновленчества – и государственных реформ, и личного быта». Однако повестка дня была совершено иной. Реформы выпало осуществлять другим людям – и государственные, и семейно-бытовые. Большая семья бывшего священника вскоре была размолочена вдребезги, сам бывший священник ослеп и умер в голодной нищете.


Автопортрет в тайге золотой

Завершая автобиографическую «Четвёртую Вологду», Шаламов вновь повторяет: «Я не верю ни в чудо, ни в добрые дела, ни в тот свет». Хотя был он свидетелем и первого и второго, вероятно, и третьего. Не верит он и в искусство: «Искусство не облагораживает, не улучшает людей. Ничему не учит и литература». Его мучит глубинная мысль: «Как могли люди, воспитанные поколениями на гуманистической литературе, прийти к Освенциму, к Колыме». Замечает: «Это не только русская загадка, но, очевидно, мировой вопрос». При этом Шаламов упорно думает о «новой прозе», какой ей должно быть. Если не описательностью, то чем может быть достигнута абсолютная достоверность? Зек верит в реальность документа. С документом можно спорить, но документ – это абсолютная реальность. Он верит в документ как в высшее художественное слово. Отсюда: «Выстраданное собственной кровью входит на бумагу как документ души, преображенное и освещенное огнем таланта». Это и в манифесте: «Новая проза – само событие, бой, а не его описание. То есть – документ, прямое участие автора в событиях жизни. Проза, пережитая как документ».

Как образчик – небывалый в литературе автопортрет в «Тайге золотой»: «Мой рваный бушлат, засаленная гимнастерка без пуговиц, открывающая грязное тело в расчесах от вшей, обрывки тряпок, которыми перевязаны пальцы рук, веревочная обувь на ногах, веревочная в шестидесятиградусный мороз, воспаленные голодные глаза, непомерная костлявость… Внизу мне лучше. Если будет спор за место на нижних нарах – я уползу под нары, вниз…».

Это происходило о том месте Отечества, где автор этих заметок жил двадцатью годами позже и провёл там волею судьбы часть своего счастливого детства и часть глупой юности. Шаламов написал: «Малая зона Сусумана 1945 года – одно из моих больших сражений за жизнь». Там, в Сусумане, благодаря воле, наметился его путь к спасению: «Я выжил, вышел из колымского ада только потому, что я стал медиком, кончил фельдшерские курсы в лагере, сдал государственный экзамен».


Полувертикаль. Про ад

Художественный мир Шаламова «почти двухмерен» (без Бога). Почти – потому что вертикаль есть, но нацелена не в небо, в бездну. «Дорога в ад», «Причал ада», – названия рассказов. В прозе и стихах россыпь адских ассоциаций: «Кажется, прошел и десятый круг ада, оказывается, есть круги еще глубже»; «Текут потоком горьких слез / Все реки ада»…

Демоны бездны это вовсе не «начальники», но блатари. Если с первыми могут быть установлены какие-то человеческие отношения, со вторыми – исключены.

«Очерки преступного мира» Шаламова – совершенно новый взгляд на «воровскую тему». Он винит литературу, которая романтизировала мир воров, всех этих фартовых налётчиков, карманников, фармазонов, тех, в чьих жилах течёт «жульническая кровь».

«Неисчислимы злодеяния воров в лагере, – говорит он в «Красном кресте». – Несчастные люди – работяги, у которых вор забирает последнюю тряпку, отнимает последние деньги, и работяга боится пожаловаться, ибо видит, что вор сильнее начальства. Работягу бьет вор и заставляет его работать – десятки тысяч людей забиты ворами насмерть. Сотни тысяч людей, побывавших в заключении, растлены воровской идеологией и перестали быть людьми… Груб и жесток начальник, лжив воспитатель, бессовестен врач, но все это пустяки по сравнению с растлевающей силой блатного мира. Те все-таки люди, и нет-нет да и проглянет в них человеческое. Блатные же – не люди». Это о тех, кто ведёт борьбу с человеком именно как воплощённые бесы, чьё честное слово («честное слово вора!») – абсолютная ложь.

Последние слова «Очерков преступного мира»: «Блатной мир должен быть уничтожен!». В этом – словно бы отражение традиции, но в материальном, земном воплощении того, как отшельник воюет с бесами.

Мегацикл «Колымских рассказов» завершается в тот момент, когда автор, подъезжая к Ярославскому вокзалу, слышит шум, городской прибой Москвы, завершается словами: «Я возвращался из ада».

+++

Шаламов умер тяжёлой смертью. Он угадал, в нём был пророческий дар:

Под Новый год я выбрал дом,

Чтоб умереть без слез.

И дверь, оклеенную льдом,

Приотворил мороз…

В мороз, раздетого, его перевозили из Дома инвалидов и престарелых N9 в Интернат психохроников № 32. Новый дом был «выбран» действительно под Старый Новый год, в котором он и скончался от воспаления лёгких через несколько дней, в воскресение.

+++

После Хиросимы и Колымы «роман умер, – говорит Шаламов. – И никакая сила в мире не воскресит эту литературную форму».

Но он пишет мегацикл «Колымские рассказы», собственно, особый роман – роман, как бы взорванный атомной бомбой и мгновенно замороженный в вечной мерзлоте.

В нём, в его искривлённых и разорванных пространствах, можно какое-то время жить. Там, как и во всякой страшной русской книге, есть воздух и солнечный свет.


Специально для «Столетия»


Статья опубликована в рамках проекта на средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации от 05.04.2016 № 68-рп и на основании конкурса, проведённого «Союзом пенсионеров России».




Комментарии


людмила
26.08.2017 17:53

Тяжёлая судьба досталась Варламу Шаламову.
Такое было время...

ort
30.06.2017 12:39

ВЕРА Леснику  21.06.2017 22:13
Никакой злобы в его Архипелаге я не увидела, а вы его не читали в этом я не сомневаюсь///
---------------------------

Угу. Одно только тщательное описание бессильных, бесправных и посаженных ни за что.  

Но почему-то без осуждения преступлений против советского закона. Понятия "закон и справедливость" вообще нет.  В среде "неполноценных русских" его КАК БЫ и быть не может.  Есть только расплывчатое понятие "система".
(Очень удобное для любой трактовки)

ПОСТУЛИРОВАНИЕ БЕССМЫССЛЕННЫХ СТРАДАНИЙ, ДИКОСТИ И БЕЗЗАКОНИЯ- КАК ОСНОВНОЙ И ПОСТОЯННОЙ ЧЕРТЫ РУССКОГО ОБЩЕСТВА.

Не зависимо от того, что провозглашено в законодательстве государства. Более чудовищного, гадливого презрения и отвращения к русскому обществу и представить себе нельзя.  

"Архипелаг" вполне вписался бы в библиотеку Геббельса.  

Окак
22.06.2017 13:55

есть у В.Ш рассказы с просветлением, воочию герой - из тьмы к свету, от злобы к любви. Сентенция,например

ВЕРА Леснику
21.06.2017 22:13

Бог с вами, Лесник! Неужели вы считаете себя умнее Солженицына? Он ничего не понял, а вы поняли всё. Никакой злобы в его Архипелаге я не увидела, а вы его не читали в этом я не сомневаюсь.

Лесник-Вере
21.06.2017 19:01

     Изощрённое, тщательно подструганное под правдоподобие, очень искусно искажение действительных событий, ни на йоту не понимая глубинной сути происходящего, повествование - беда или злоба Солженицына. К сожалению, он не одинок.

Лесник-ort
21.06.2017 18:52

   Здесь полностью с Вами согласен.

ort
21.06.2017 12:03

Если уж сегодня писать о воровской теме, нужно понять, КАК ИЗМЕНИЛИСЬ ВОРОВСКИЕ ПОНЯТИЯ ПОСЛЕ РАСПАДА СССР.

Специалисты нашего времени утверждают, что если в СССР главным понятием криминала была вечная война против государства, то ныне- понятия поблекли.

Они не очень нужны в обществе, где представители государства ТАК СЛИЛИСЬ В СОТРУДНИЧЕСТВЕ С КРИМИНАЛОМ, что во времена СССР мир криминала об этом даже и не мечтал.

Сама судьба Шаламова убедительно показала нам процесс постепенного перехода от беззакония в тюрьмах- к одинаковому беззаконию и в тюрьмах и на свободе.

Он хотел уничтожить блатной мир, а блатной мир уничтожил нашу страну.
И - О ЧУДО ! -тут же нашлась масса его сторонников в обществе потомков крепостных, для коих главный закон- поклонение силе.

ВЕРА
20.06.2017 14:08

На комментарий О.С.

Страшная судьба неординарного человека!

ВЕРА
20.06.2017 14:04

\\С.М.:
Солженицын против Шаламова - как "плотник супротив столяра".\\
Вы не правы! Шаламов - это красочные по своей жути эпизоды из жизни ГУЛАГа, а Солженицын - это раскрытие -через судьбы, образы, размышления - всей сути системы ГУЛАГ.

НТС
20.06.2017 9:31

на форумах Шаламова кто-то назвал врагом народа. Это не вполне справедлво. Он и  есть народ,который поучил в концентрированном виде то,что мы все получили за свое богоотступничество

О.С.
19.06.2017 9:51

Из воспоминаний Елены Захаровой о последнем дне В.Ш.:  
(То, что ГэБэшних рядом умирал - метафора Правдения)
- День был очень морозный и ясный, большая палата насквозь прострелена солнцем (стало быть, окна были). На одной из кроватей лежал В. Т., на соседней — какой-то старик засовывал себе в рот пальцы, измазанные экскрементами. Потом доктор рассказал мне, что это был в прошлом крупный гэбэшный чин.

Мы подошли к Шаламову. Он умирал. Это было очевидно, но все-таки я достала фонендоскоп. В. Т. умирал от воспаления легких, развивалась сердечная недостаточность. Думаю, что все было просто — стресс и переохлаждение. Он жил в тюрьме, за ним пришли. И везли через весь город, зимой, верхней одежды у него не было, он ведь не мог выходить на улицу. Так что, скорее всего, накинули одеяло поверх пижамы. Наверное, он пытался бороться, одеяло сбросил. Какая температура в рафиках, работающих на перевозке, я хорошо знала, сама ездила несколько лет, работая на «скорой».

Я вернулась к дежурному врачу, спросила, получает ли Шаламов какое-нибудь лечение. Доктор достал из шкафчика историю болезни, посмотрел сам, к моему изумлению, дал посмотреть и мне. Оказалось, он же дежурил и в день перевода В. Т.. В записи первичного осмотра значилось — беспокоен, пытался укусить врача. Диагноз все тот же, сенильная деменция. В назначениях я обнаружила антибиотик, стало быть, воспаление легких развилось почти сразу. Пошла к медсестре, оказалось, антибиотик сегодня еще не вводили, не дошла очередь. Опять вернулась к доктору, и, ясно понимая, что смысл в моих действиях чисто символический, попросила назначить внутривенное вливание препарата, стимулирующего деятельность сердца. — Пожалуйста, можете даже сами ввести. — Ввела, и антибиотик тоже. Еще раз повторю, я не считала, что это может изменить ситуацию, Шаламов был в агонии, но все-таки я решила сделать то немногое, что было возможно. Ничего не изменилось, да и не могло измениться. Тогда я стала читать молитву «На исход души». Не буду утверждать, что Шаламов перед смертью узнал нас, но надеюсь все же, что присутствие наше он успел почувствовать. Впрочем, не знаю. Через полтора часа В. Т. умер.

Я совершенно не понимала, как мне быть. Спросила у доктора, какая у них принята практика. Выяснилось, что тела умерших увозят в морг и какое-то время хранят там. Невостребованные в течение двух, что ли, месяцев передают в анатомический театр или кремируют сразу несколько тел и хоронят в одной урне, а где, доктор не знает. И тут до меня дошло, что я же — не родственница Шаламову, и никто из моих друзей не родственник, и есть ли в живых кто-нибудь из родных В. Т., и где они — я не знаю. А это значит, что тело мне, скорее всего, не выдадут, и никому не выдадут. Оставалось попробовать все-таки получить свидетельство о смерти. Я вернулась в палату, заглянула в прикроватную тумбочку. Пустой портсигар тюремной работы (наверное, чей-то давний подарок, В. Т. не курил), пустой кошелек, рваный бумажник. В бумажнике несколько конвертов, квитанции на ремонт холодильника и пишущей машинки за 1962 год, талончик к окулисту в поликлинику Литфонда, записка очень крупными буквами: «В ноябре Вам еще дадут пособие сто рублей. Приедите (так) и получите потом», без числа и подписи, свидетельство о смерти Н.Л. Неклюдовой, профсоюзный билет, читательский билет в «Ленинку», все. Паспорта нет, а без него свидетельства не получишь. Опять к доктору. Оказалось, паспорт на прописке в ЖЭКе, так положено, всех обитателей интерната сразу прописывают. Шаламова увезли, доктор по моей просьбе сделал отметку в сопроводительном документе, что родственники есть, и выдал-таки мне врачебную справку о смерти. Я не знаю имени своего коллеги из интерната для психохроников, но именно ему мы обязаны тем, что у Шаламова есть могила.

Лесник
18.06.2017 19:09

   Быть атеистом нельзя считать счастьем и зачем кичиться своим несчастьем? Судьба трагическая, изложение событий достоверное, ну а что предлагается? Несомненно правильный вывод, что блатной мир надо искоренять. Но именно блатное переустройство общества мы сейчас имеем.

СТБ
18.06.2017 14:51

Это круто: "мегацикл «Колымские рассказы», собственно, особый роман – роман, как бы взорванный атомной бомбой и мгновенно замороженный в вечной мерзлоте.

Юрий Петрович
17.06.2017 20:51

То, что Шаламов, будучи верующим в то, что Бога нет (а это суждение - акт именно веры, а не знания!), не стал притворяться верующим во Христа для того, чтобы его произведения лучше издавались на Западе (что ему советовал "прохиндей с крестом" и гений первого плевка) говорит, на мой взгляд, об интеллектуальной честности Варлама Тихоновича. Это первое.
  Второе: надо иметь веские основания, чтобы сравнивать поведение достаточно взрослого человека в 1927 году с поведением сопляков, навальнизированных интернет-сетями! А что если Шаламов осознавал, подобно Троцкому, что:
"Средства производства принадлежат государству. Но государство как бы "принадлежит" бюрократии. Если б эти совсем ещё свежие отношения упрочились, вошли в норму, легализовались, при сопротивлении или без сопротивления трудящихся, то они в конце концов  привели бы к полной ликвидации социальных завоеваний пролетарской революции"?
  И ведь привели под крики "Ельцин! Ельцин! Поможем Ельцину!" и последующие одобрямсы позднесоветских трудящихся простофиль!  

Петр Петрович - Александр
17.06.2017 15:31

\\Его судьба есть приговор всей сталинской системы и жестокой советской власти!\\

Вы для начала попробуйте дать определение, что такое "сталинская система", кто придумал это определение и почему? Мне кажется, что вы бездумно повторяете чужую ложь, даже не давая себе труда её осмыслить.
И вот, что любопытно, всего через три года после смерти Ленина Троцкий и его подручные уже водят хороводы под лозунгом «Долой Сталина!». Уж не думаете ли вы, что Троцкий пёкся о благополучии трудящихся? Борьба за власть латентного сиониста должна была отдать СССР во власть мировой буржуазии, как это случилось в 1991 году. Шаламов получил по заслугам, думать надо было, кого он поддерживает.
Советская система действительно одно время была строга к её врагам. А какая система не строга к своим врагам? О тех системах, где перестали преследовать политических врагов, мы читаем в учебниках истории, как теперь читаем об исчезнувшем СССР, который пал как раз после того, как дал своим врагам слишком много свободы.
И последнее, блатных порождало не советское государство, криминал это отрыжка капиталистического мира, которая превратилось в блевотину на теле России после 1991 года. Пока страна не очистится от нечистот, не будет нам нормальной жизни. А чтобы такое очищение произошло, нужно, чтобы власть себе такую задачу поставило. Я не знаю иной власти, кроме советской, которая могла бы выполнить такую задачу - жёстко и прямо. Посмотрите на Украину, чьи памятники подверглись уничтожению в первую очередь? Боится преступная хунта даже советских памятников, ибо знает кащеево семя, где их смерть кроется. И так происходит почти по всему СНГ.


Александр
17.06.2017 5:13

Варлам Шаламов совесть российского народа. Его судьба есть приговор всей сталинской системы и жестокой советской власти!

ТТ
17.06.2017 0:44

жуткое дело

ВЕРА для П.П.
17.06.2017 0:10

\\1991 год можно ещё назвать блатной революцией, после которой чиновники взявшись рука за руку с криминалом стали править страной.\\
Но сращение власти с криминалом началось в те времена.

С.М.
16.06.2017 21:42

Солженицын против Шаламова - как "плотник супротив столяра".
И все таки, несмотря на три десятилетия колымского ада, Шаламов остался на коммунистических позициях. Это удивительно.

Петр Петрович
16.06.2017 19:00

\\В 1927-м, в день десятилетия Октября, Шаламов, «опоздавший к штурму неба», участвовал в демонстрации оппозиции, проходившей под лозунгами «Долой Сталина!», «Выполним завещание Ленина!». \\

Какое ещё завещание? Шаламов пошёл за Троцким, как некоторые наивные граждане нынче следуют за Навальным? Троцкий, этот латентный сионист, уж точно от России камня на камне не оставил.

\\Демоны бездны это вовсе не «начальники», но блатари. Если с первыми могут быть установлены какие-то человеческие отношения, со вторыми – исключены...
Груб и жесток начальник, лжив воспитатель, бессовестен врач, но все это пустяки по сравнению с растлевающей силой блатного мира. Те все-таки люди, и нет-нет да и проглянет в них человеческое. Блатные же – не люди...
«Блатной мир должен быть уничтожен!».\\

Это не только про далёкое вчера, это про наше настоящее. 1991 год можно ещё назвать блатной революцией, после которой чиновники взявшись рука за руку с криминалом стали править страной. Нам нужен лидер, который сможет навести порядок в доме и выведет паразитов поганой метлой.





Добавить комментарий

Ваше имя *
Комментарий *
CAPTCHA
Введите слово
с картинки *




ПОИСК

«Пока вы сопротивляетесь, у мира есть надежда»

В немецком обществе явственно обозначились пророссийские настроения.

Некто 1917

Главная выставка года Третьяковки.

НАШИ ПАРТНЕРЫ
Новый сайт Фонда исторической перспективы
Институт демократии и сотрудничества
Другая Европа






Мнение авторов может не совпадать с позицией редакции.

Всемирный Русский Народный Собор Официальный сайт журнала 'Международная жизнь'
Научное Общество Кавказоведов Аналитический портал о Балтийском регионе
Столетие
Зарегистрировано в Роскомнадзоре.
Cвидетельство о регистрации средства массовой
информации Эл № ФС77-42440 от 21 октября 2010 года.

Адрес: Москва, ул. Долгоруковская, д. 33, кор. 2.
Copyright © Stoletie.RU

При частичной или полной перепечатке материалов
портала, ссылка на Столетие.RU обязательна
электронная почта: post@stoletie.ru.

Редакция | Контакты | Карта сайта