Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
19 ноября 2018
«Музыка Гаврилина — про всех нас, про нашу жизнь…»

«Музыка Гаврилина — про всех нас, про нашу жизнь…»

В серии ЖЗЛ вышла в свет книга о великом русском композиторе
Станислав Минаков
07.11.2018
«Музыка Гаврилина — про всех нас, про нашу жизнь…»

На минувшей Московской международной книжной выставке-ярмарке прошла презентация книги о композиторе Валерии Гаврилине, которая выпущена издательством «Молодая гвардия» в серии «Жизнь замечательных людей». Ее автор — Ксения Аркадьевна Супоницкая, кандидат искусствоведения, доцент кафедры хореографии ГИТИСа. Книга весьма своевременна: 17 августа 2019 года исполняется 80 лет со дня рождения Валерия Александровича Гаврилина, а 28 января — 20 лет со дня кончины этого русского гения.

Нечто удивительное со мной произошло впервые за последние несколько лет: я начал читать эту книгу с середины, прочел главу, а потом решил все-таки зайти с начала, и оторваться не мог, меня вел не только сюжет жизни любимого композитора, «петербуржского вологжанина», чья музыка выражает и мою частную человеческую сущность в звуке наиболее полным образом. Видимо, мелос Гаврилина, неся в себе наши неотменимые кодовые фундаментальные ценности, является языком эпохи, и другим быть не может.

Но меня вел и замечательный художественный язык, на котором говорит автор книги. Это не просто биографическая публицистика, а настоящая литература. Эта книга — прежде всего, — художественный текст, от чтения которого я, литератор, получал еще наслаждение и эстетическое.

Говоря о Гаврилине, невозможно не вспоминать великого Свиридова. Он изрядно присутствует — зримо и незримо — на страницах книги Ксении Супоницкой.

Это понятно: Георгий Свиридов был не только предшественником, но и «старшим братом» Гаврилина, он был старше коллеги-единомышленника на четверть века. Однако их общность для любителей русской музыки нерасторжима. Известны потрясающие, высокие суждения Свиридова о Гаврилине (как, к слову, и Гаврилина о Свиридове). Во вступительном слове перед телевизионной передачей на Лентелевидении 8 апреля 1984 г. Свиридов сказал очень важное, определяющее: «“Перезвоны” Гаврилина — весьма большое по объему произведение. Это, можно сказать, большая музыкальная фреска народной жизни. Сочинение это, как и все творчество Гаврилина, народно по своей сути, по своему характеру, музыкальному языку. Гаврилиным схвачена современная народная жизнь в очень разных проявлениях, очень разных чувствах. Эта музыка поражает, пленяет прежде всего своей подлинностью, своей глубокой правдивостью. Ей веришь, это в подлинном смысле слова — народное искусство, и одновременно искусство, которое несет следы большой культуры композитора, большой освоенной им культуры. … Вы слышите и лирику, и веселые куски музыки, элементы народных праздников, деревенских посиделок, какие-то отзвуки старинных былин, и одновременно в них слышите современную, послевоенную деревню, русскую деревню, русскую жизнь. И в этом смысле произведение Гаврилина является подлинным открытием для нашей музыки, это действительно новое слово. Никому не удавалось схватить так современную народную жизнь в песенных формах, как это сделал Гаврилин».

Отмечая, что Г. Свиридов одной из своих задач считал создание «мифа о России», то есть воссоздание ее духа, магистр искусств Анна Минакова утверждает, что Гаврилин занимался тем же деланием — создавал музыку, в которой воплощался русский дух; причем именно в свиридовском ключе. Молодой музыкант считает так: «Даже возникает ощущение, что почти всю музыку Гаврилина мог бы написать Свиридов — настолько для меня похожи их язык и содержание. Может, в театральной музыке Гаврилин чуть эксцентричней. А так — даже все эти печальные гаврилинские вальсы — как будто некое продолжение свиридовской «Метели» (имею в виду не столько «Романс», сколько весь цикл). Возможно, Гаврилин более «городской» композитор, а Свиридов более «деревенский». У Свиридова больше — о земле, о крестьянском, о деревянном русском, а у Гаврилина — и Ленинград, и немецкая тетрадь, и другое. Есть у Гаврилина замечательная песня “Город спит”…».

Поспрашиваем автора о книге «Валерий Гаврилин», о любимом композиторе.

— Ксения Аркадьевна, а как вы соотносите Свиридова и Гаврилина? Как целое? Как большее и меньшее? Как ствол и ветвь? Как начало и развитие? И правомерно ли такое соотнесение, нужно ль оно? И как в обоих мастерах уживаются «грани меж городом и селом» (как сказал поэт Николай Рубцов), то есть кто из них более «городской», а кто более «деревенский»?

— Для меня, как, вероятно, и для многих музыкантов, Свиридов и Гаврилин — это, прежде всего, два совершенно самостоятельных художника. Свиридовскую интонацию нельзя спутать с гаврилинской, как и наоборот. Безусловно, каждый из них, будучи продолжателем традиций великих предшественников, проложил свой, ярко индивидуальный путь в искусстве. Поэтому и соотнесения, вроде «большее-меньшее», «ствол-ветвь» не совсем правомерны. Мы ведь не можем сказать, что такие грандиозные гаврилинские фрески, как, допустим, «Дом у дороги», «Перезвоны», «Скоморохи», «Русская тетрадь» — это некие боковые побеги от большого свиридовского древа. И разрослось то древо пышной кроной, и где-то на кончиках ветвей породило новые причудливые цветения... Нет, авторский стиль Гаврилина абсолютно самобытен.

Его музыка светоносна и целительна, и лучится не от того, что в холодноватых водах отражает чужой далекий блеск, а в силу собственного трепетного горения. Иные, пожалуй, да — скитальцы-мученики, вечные странники на просторах музыкального сочинительства — создают зеркала разных форм и свойств, «алгеброй поверяют гармонию», измышляют замысловатые формулы... И Свиридову, и Гаврилину подобные ухищрения были чужды: оба они стяжали славу подлинных певцов своей земли, хранителей ее самых сокровенных истин.

В связи с этим рубцовские «грани меж городом и селом» стираются сами собой. Ведь любой композитор-мелодист (будь то Моцарт, Шопен, Верди, Чайковский, Рахманинов, Свиридов, Гаврилин...) черпает вдохновение и силы из глубоководного песенного источника своего народа. В своей творческой лаборатории он становится единовластным хозяином богатейшей сокровищницы, по-своему переосмысливает ту или иную интонацию, помещает ее в новый жанровый контекст, сопрягает с поэтическим словом и пробует это слово на излом. В творчестве Гаврилина, как и Свиридова, можно найти множество фольклорных жанровых прототипов — городских (более поздних) и деревенских (восходящих к календарно-обрядовой песенности). Вопрос заключается не в том, чье присутствие преобладает, а в особенностях авторского переосмысления каждого жанрового прообраза.

                

— Ксения Аркадьевна, информация вами собрана и переработана уникальная. Это — первое издание такой биографии Валерия Гаврилина. (Кстати, тома о Свиридове в серии ЖЗЛ, к сожалению, до сих пор нет!) Вы нашли точные, проникновенные слова. Вы прожили в своей душе всю жизнь любимого композитора и прошли, в известном смысле, весь его путь — если угодно, крестный путь. Без великой любви это невозможно. Еще во время обучения в Московской консерватории вы защитили диссертацию по творчеству композитора и в 2013 году выпустили книгу «Вокальные циклы Валерия Гаврилина». Но ведь могли бы увлечься, как говорил Гаврилин, «музыкой “в очках”». Удивительно, как и почему молодая жительница мегаполиса-миллионщика, выпускница Красноярской государственной академии музыки и театра (ныне снова Красноярский государственный институт искусств, КГИИ), еще в молодости прониклась и сроднилась с творчеством Валерия Гаврилина, насквозь пронизанного русским народным мелосом и духом, любовью и тревогой нашего народа?

— Я думаю, что мегаполис — понятие относительное. Мне кажется, что и вся необъятная Москва просто соткана из нескольких деревушек, соединенных разноцветными линиями метро. Вот, например, от моего села Юго-Западного до деревни Неглинки, где я работаю, — семнадцать минут чтения. И никто меня не заставит в эти минуты нервничать: я и в столице живу, как в своей родной Балахте.

Это сибирская деревня, где я родилась. Конечно, деревенским жителем в подлинном смысле меня назвать нельзя, поскольку мы жили в Балахте только летом и во время зимних каникул. Но при этом сельский быт я очень хорошо знаю. У нас было все то же, что и у Гаврилина в его детстве: печка, завалинка, пироги, вечерние посиделки... Были и песни, которые пела под баян моя бабушка — Валентина Петровна Максименко. И мы, кстати, довольно неплохо знали и народные песни, и романсы. Хорошо помню наш ернический детский фольклор — считалки, потешки, частушки... Всегда была одна цель — позатейливее задеть какого-нибудь своего приятеля, проживающего на соседней улице. Но не обидно задеть, а пошутить и непременно привнести в эту шутку долю вымысла — этакий авторский выверт.

Кроме того, с Гаврилиным меня роднит большое горе, которое случилось в нашей семье, когда мне исполнилось пять лет. Ни войны, ни ареста близких, ни детского дома не было, но некоторое подобие разорения я хорошо помню... Мы не могли больше оставаться в старой избе, где все напоминало о былом времени, и переехали в новый нелюбимый дом. Там бабушка часами сидела на крыльце и смотрела на гору в сторону кладбища — эта дорога и ее постоянные слезы прочно отпечатались в моем сознании. В те годы я своим детским разумом никак не могла понять, отчего это в мирное время ее сын ушел в армию, и живым оттуда не вернулся — то есть не на войне погиб, а умер по причине дедовщины. Даже сегодня, спустя много лет, это очень трудно вместить...

Потом, уже в школьные годы, впервые прослушав «Русскую тетрадь» Гаврилина, я многое словно заново нарисовала в своем воображении. Все наши горести и радости, похороны и праздники, летние гуляния и зимние песенные посиделки, сказочки возле печки и разливистые баянные наигрыши — и больше уже с музыкой Гаврилина не расставалась. Потому что каждая его интонация — про всех нас, про нашу жизнь. Неслучайно Георгий Васильевич Свиридов, очень тонко чувствовавший стиль Гаврилина, писал коллеге: «Пахнуло Россией, ее глубиной, и не только прошлым, а ее сегодняшним днем, сегодняшним мироощущением. Люди жаждут нового искусства, но не того “нового”, которым наша музыкальная критика дружно велит восхищаться, а того искусства, которое выражает их самих, которое они безошибочно чувствуют и которое появляется у нас — увы! — так редко. И Вы — эту жажду утоляете!».   

— В книге вы много пишете о тяжелой военной и послевоенной судьбе русской женщины, прежде всего в деревне. И сам Гаврилин, чей отец пал на фронте, утверждал, что у нас любой разговор в искусстве следует выводить из женской русской судьбы. В этом тоже он, мальчишка поколения безотцовщины, является выразителем боли эпохи, говорящий от имени своих сверстников, от имени женщин, не дождавшихся с фронта мужей, отцов, братьев, сыновей. Так же, как говорили от имени этого поколения художники Станислав Косенков, Виктор Попков, фотограф Павел Кривцов, поэты Алексей Прасолов, Юрий Кузнецов, Николай Рубцов.

— Действительно, многие его сочинения посвящены женщине — именно она выступает главной героиней вокально-симфонической поэмы «Военные письма», балета «Дом у дороги», вокальных циклов «Русская тетрадь», «Вечерок», «Три песни Офелии». Женские лики появляются в вокально-инструментальном цикле «Земля», в «Песне девушки» («Сшей мне белое платье, мама»), в песнях «Плавающая ветка», «Я не знаю», «Черемуха». Теме страдающей женской души посвящен романс (а по сути — развернутый женский монолог) «Осенью» на слова Т. Калининой...

И сам Валерий Александрович неоднократно подчеркивал, что главная тема его творчества — это тема женской судьбы. Например, в интервью 1980 года он отметил: «Когда я уже стал самостоятельно работать, я стал искать, о чем писать, для кого писать, что меня по-настоящему волнует. Это оказалась та жизнь, которая мне знакома с детства. Это Вологда и Вологодский край. <...> Здесь жили люди, которые мне первыми объяснили, не на словах, а по-разному, что такое доброта, что нужно ценить прежде всего в жизни, ценить в людях, здесь я впервые услышал русскую народную музыку, слышал песни, танцы, обряды, увидел гулянья, увидел человеческое горе, страдание. Здесь я прожил всю войну. Видел, как приходили с войны или, наоборот, как не приходили с войны, видел сиротливые семьи, видел женские слезы. И, наверное, отсюда, из Вологды, я вынес и главную тему своего творчества. Это тема женской судьбы, женского характера, потому что все эти годы главные люди, которые меня окружали, были женщины: моя мать, моя нянюшка — сказочница и заботница, которая здесь похоронена, это мои воспитательницы в детском доме, это моя любимая учительница музыки Татьяна Дмитриевна».

На какие основные источники вы опирались в своей работе?

— В своей книге я много и охотно цитирую строки из дневника Наталии Евгеньевны Гаврилиной, вдовы композитора, — по сути, беру ее в соавторы, так как уверена, что очевидец событий расскажет о них лучше, чем любой, даже самый дотошный исследователь. Кроме того, на столе моем неизменно в раскрытом виде лежит изумительная книга А.Т. Тевосяна «Перезвоны: жизнь, творчество, взгляды Валерия Гаврилина» (2010). К сожалению, автор рано ушел из жизни и не успел довести ее до точки. Но была проведена серьезнейшая работа: в монографии приводятся редкие рецензии на спектакли с музыкой Гаврилина, документы, письма, воспоминания современников, есть и анализ творчества Мастера.

Среди самых свежих публикаций, на которые я опиралась, назову очерки санкт-петербургского композитора Геннадия Григорьевича Белова. Именно он стал редактором гаврилинского собрания сочинений, каждый том которого сопроводил развернутым очерком. Все тексты будто бы написаны со слов самого автора «Русской тетради»: ведь о многих обстоятельствах Геннадий Григорьевич знал не понаслышке, был коллегой и другом Гаврилина. Поэтому и его свидетельства, равно как воспоминания друзей, коллег и знакомых Валерия Александровича, опубликованные в книге «Этот удивительный Гаврилин…» (2008), сыграли в подготовке этой монографии особую роль.

Но главное слово я, конечно, отдаю самому Валерию Гаврилину, который, как известно, был не только композитором, но и блистательным литератором. По этому поводу он однажды заметил: «Каждой возможности выступить с печатным словом радуюсь как встрече с хорошей, дружественной компанией».

Его статьи, выступления и интервью были опубликованы в 2005 году в сборнике «Слушая сердцем…», записи разных лет вошли в книгу «О музыке и не только…». Инициатором этих публикаций (как и собрания сочинений, и воспоминаний) стала Наталия Евгеньевна. Именно благодаря ей мы обрели уникальную возможность познакомиться с гаврилинскими каламбурами и присказками, стихами и ироничными замечаниями, аналитическими этюдами и эссе. А кроме того — получили представление о творческом кредо композитора: «Я живу на своей Родине, я охраняю и сохраняю ее музыку». «Моя задача — показывать людям сокровищницу их душ».

— Гаврилину судьба отмерила меньший жизненный срок, он был почти на четверть века моложе Свиридова, а ушли они из жизни друг за другом, с интервалом в год: Свиридов — 6 января 1998 г. в Москве, Гаврилин — 28 января 1999 г. в Санкт-Петербурге. Курский и вологодский уроженцы осиротили обе русские культурные столицы. Все свершается провиденциально, однако как вы полагаете, в полной ли мере высказался Валерий Александрович или что-то недосказал, оставил незаконченное, нерасшифрованное? Вот Фонд Свиридова хранит много нерасшифрованных произведений гения и готов передать их государству. А как на этот счет обстоят дела с наследием Гаврилина, с архивами? Есть ли они и что в них?

— К великому сожалению, большую часть сочинений Валерий Александрович унес с собой. До недавнего времени в музыковедческой науке существовала страшная путаница. Мы читали интервью Гаврилина и узнавали из них, что в его портфеле хранились оперы, вокальные циклы, действа и множество других произведений, которых никто никогда не видел. Я писала дипломную работу по творчеству Гаврилина, и каждый раз, когда не могла найти те или иные ноты, ужасно расстраивалась. Я была уверена, что все опусы Гаврилина хранятся где-то в далеком Санкт-Петербурге и к нам в Сибирь просто не доходят. Но потом Наталия Евгеньевна Гаврилина издала Каталог сочинений Валерия Александровича, и всем открылась душераздирающая правда: опусы, названные Гаврилиным в интервью, действительно были сочинены, но он не счел нужным их записать. Причин было множество: разочарование в замысле или отказ исполнителей (то есть нарушение ими предварительной договоренности), нехватка времени или нездоровье. Но, так или иначе, большинство произведений Гаврилина мы никогда не услышим.

У меня дома есть ксерокопии почти всех его рукописей — отрывков и набросков. По ним, увы, нельзя получить представления о том, какими именно были замыслы. В основном это краткие фрагменты тем, четверостишия или отдельные поэтические строки...

— Насколько широко, как вы полагаете, воспринимается творчество Гаврилина, так сказать, большим народом? И второе: есть ли шанс у этого наследия выжить во времена «плясок смерти», когда из каждого утюга гремит «попса»?

— Гаврилин писал не для избранных, хорошо разбирающихся в тонкостях композиторской алхимии, а для всех. Воспел в своей музыке, — лучистой, искренней, как сами народные, из глубины времен доносящиеся колыбельные, плачи, частушки, наигрыши, — родную землю, ее тревоги и горести, ее неизбывную, гнетущую тоску и особую, кроткую радость. Гаврилин верил, что «спасение духовности России и ее самобытности придет только из русской провинции, <где> очень сильна связь людей с родиной, <где> еще не удалось все разрушить». По словам автора «Перезвонов», «художник начинается с ощущения личной обязанности по отношению к своему народу». Поэтому и в 1990-е, когда из-за тяжелой болезни он практически не мог выходить из дома, мучился сильными болями и бессонницей, все равно, «через не могу» продолжал работать и по мере сил посещал концерты, на которых исполнялись его сочинения. На этих концертах композитора не просто учтиво приветствовали — люди выражали ему свою самую искреннюю, самую преданную любовь и благодарность. Во времена, когда из всех окон лились низкопробные эстрадные песенки, а академические жанры все сильнее углублялись в затейливое мудрствование, гаврилинская интонация стала тем живительным источником, к которому хотелось припасть и очиститься, обрести успокоение.

И сегодня, оказавшись уже в XXI столетии, я очень хочу верить, что шанс выжить у гаврилинского наследия все-таки есть. Вы знаете, я общаюсь на музыкальные темы со многими людьми: мне интересно спрашивать представителей иных, не музыкальных профессий о том, что именно они думают о современной российской эстраде. Из ста процентов опрошенных ни один не сказал, что ему нравится отечественная поп-музыка. Зачастую люди проявляют полное равнодушие к телевидению и его политике — в общем, восторженных откликов никогда не высказывают.

Что касается музыки Гаврилина, Свиридова — ее просто мало знают. Она, к сожалению, очень редко звучит. И о том, как именно изменить эту ситуацию, сегодня должны подумать не только и не столько музыканты, а наши многочисленные чиновники — устроители всех дел.   

— Потому мы не можем не поговорить и о совсем актуальном, насущном. Как вы полагаете, что следовало бы сделать общественности и властям в направлении увековечения памяти великого соотечественника? Ведь Гаврилин по праву считается классиком русского музыкального искусства, продолжателем традиций Глинки и Мусоргского, Чайковского и Рахманинова, Шостаковича и Свиридова. В числе его хрестоматийно известных сочинений не только широко известные «Перезвоны» (хоровая симфония-действо «По прочтении Шукшина») и балет «Анюта», но и обретший мировую славу вокальный цикл «Русская тетрадь», вокально-симфоническая поэма «Военные письма», баллада «Два брата» и многие-многие другие. Все они написаны с большой любовью к Отечеству.

— Гаврилин был всецело предан России. Большая часть его произведений посвящена судьбе страны, переломным моментам в ее истории; неслучайно музыку Валерия Александровича помнят и любят. Его сочинения в свой репертуар включали знаменитые музыканты Зара Долуханова, Владимир Минин и Владимир Федосеев, Валерий Гергиев и Владислав Чернушенко. В балетных постановках принимали участие народные артисты СССР Владимир Васильев и Екатерина Максимова, драматические спектакли с музыкой Гаврилина ставили Георгий Товстоногов и Зиновий Корогодский, Лев Додин и Олег Меньшиков, и многие другие известные режиссеры современности.

Валерий Гаврилин был удостоен Государственной премии РСФСР имени М.И. Глинки (1967), Премии Ленинского комсомола (1980), Государственной премии СССР (1985), званий заслуженного деятеля искусств РСФСР (1979) и народного артиста РСФСР (1985).

Учитывая выдающиеся заслуги композитора перед российской культурой следовало бы объявить 2019 год Годом Гаврилина. Убеждена, что знаменательная дата должна быть отмечена по всей стране — на государственном уровне — в том числе в виде повсеместных концертов и установки памятников композитору в Вологде и Санкт-Петербурге. В частности, необходимо отметить восьмидесятилетие выдающегося музыканта, воистину русского гения, на одной из центральных филармонических площадок Москвы — в Концертном зале имени П.И. Чайковского.

Как раз сейчас я пытаюсь инициировать обращение к Президенту страны В.В. Путину с просьбой дать соответствующие поручения Министерству культуры РФ. Мне пришлось очень непросто, однако наше обращение уже подписали почти три десятка человек — выдающихся деятелей отечественной культуры. В их числе, например, дирижеры В.А. Гергиев, В.И. Федосеев, В.Н. Минин; пианисты — Д.Л. Мацуев и Б.В. Березовский;  актер и режиссер О.Е. Меньшиков, писатель Б.Т. Евсеев, ректор Московской консерватории им. П.И. Чайковского, доктор искусствоведения  А.С. Соколов и еще многие другие.

Надеюсь, что Россия не останется безучастной к юбилею великого соотечественника, дорогого для всех нас и своим творчеством прославляющего нашу Родину далеко за ее пределами.

Фото из архива К. Супоницкой

Специально для «Столетия»


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Отображены комментарии с 1 по 10 из 23 найденных.
Тузик
12.11.2018 21:46
Про жизнь, мысли и чувства композиторов можно писать и читать. Но музыку надо СЛУШАТЬ! А где она, наша музыка?? Включите радио, ТВ - одна иностранщина или блатняк.
Дошло до того, что молодые люди, слушая чудного Римского-Корсакова, засыпают, ибо - нудно ( рассказ смотрителя в музее композитора).
И. Е.
12.11.2018 15:38
Не исключаю, что за границей удастся быстрее организовать фестивали-конкурсы-памятники-конференции в честь Гаврилина, нежели на Родине композитора.. УВЫ...
На пропаганду не уповаю. Интернет-человечество страдает неизлечимой глухотой к Духу. Разумеется, не без исключений. В этом невозможно не убедиться, перечитывая второе издание книги "Свиридов. Музыка как судьба", чем сейчас занята. ГЛУХИЕ!!! При том, что Свиридова уж никак не причислишь к "интернет-сообществу". Но он провидел и не такое!
Ирина
09.11.2018 23:04
Верится, что на молодых талантах, таких неравнодушных людях, как автор книги о В. Гаврилине, возродится Россия.
С.М.
09.11.2018 21:56
Племянник Г. Свиридова профессор СПБ-консерватории Александр Белоненко пишет нам:

О деревенском Свиридове. Это мнение возникло из незнания творчества композитора. В его творчестве были две, как он говорил, "глыбы": Россия и Петербург. У Свиридова "петербургиана" самая большая из всех, созданных композиторами-классиками. У меня есть большая статья "Петербургский текст Георгия Свиридова". Свиридов - певец именно Петербурга, столицы Империи, а не нынешнего, собчаковского Петербурга. Это Петербург Пушкина, Блока. Особенно Блока. Гаврилин - певец русской провинции. Города русского Севера. Та же Вологда. Вообще, Гаврилин - северный композитор, у Свиридова в его интонационном строе кое-что идет если хотите от слобожанской народно-песенной культуры, вообще от русского Юга. Свиридов - композитор послереволюционной России. Революция прошла по его семье катком. И вся пореволюционная жизнь крепко засела в памяти Георгия Васильевича. Война не так сильно его задела, он ненавидел эту войну, считал, что нас с немцами просто столкнули, а потом воспользовались плодами нашей победы. В Гаврилин - композитор послевоенной России, через его детство резко прошла война, безотцовщина, детский дом. У Свиридова в тетради 1984 г. есть короткая характеристика Н. Рубцова (во втором издании книги Музыка как судьба). Вот эта характеристика очень подходит к характеристике В. Гаврилина. Конечно, у Рубцова жизнь была куда более тяжелая, с трагическим концом. Но в целом - оба они, поэт и композитор - люди одной породы и одного времени.
Григорий, Харьков
09.11.2018 21:16
Я с Гаврилиным разговаривал во время его приезда в Полтаву. Где-то лежит его интервью неизданное, но я тогда брал интервью без диктофона, вручную, так что многие детали не были записаны.
Там были 2 интересные детали. 1) Я невольно поспособствовал налаживанию отношений Гаврилина с Десятниковым (до этого Гаврилин имел некоторое предубеждение против Десятникова, но я ему кое-что рассказал, что его смягчило).
2) до сих пор не знаю, как относиться к тому, что Гаврилин мне рассказывал об операх. То ли он меня троллил, перечисляя свои многочисленные непоставленные оперы, то ли в самом деле таковые существовали. Но я ни в каких списках его произведений их не нахожу.
Зато я выспросил кое-что важное о его отношении к Шуману. Когда-нибудь напечатаю.
И. Е.
09.11.2018 21:13
Я тут еще подумала: может ли музыка Гаврилина и Свиридова иметь "Мировой успех"? Хоть расшибись, не выйдет. Слишком русская. То же и с Мусоргским. П.И. Чайковский - другое дело. Это - общеевропейское.
Даже Глинка, с его польскими корнями, не вписывается в "мировой тренд". Да и Пушкин тоже. Который для меня - отрада и "лекарство". ОБОЖАЮ и перечитываю, особенно, когда уж совсем тошнит от жизни сей...

Есть у русских такая "болезнь": определять ценность своего родного по чужим меркам (европейским прежде всего). Мы, конечно, тоже европейцы. Но не только и, пожалуй, не столько. Эстет А. Блок прав: "Да, скифы мы, с раскосыми глазами". Можно иначе: европейцы с раскосыми глазами и "всемирной отзывчивостью" души. Что, пожалуй, невместимо в европейскую матрицу.
ort
09.11.2018 17:13
"Музыка Гаврилина вся, от первой до последней ноты, напоена русским мелосом, чистота её стиля поразительная"- Георгий Свиридов.

С 1965 года Гаврилин- член СК СССР в 26 лет !
Полученные награды :
1. Государственная премия РСФСР имени М. И. Глинки (1967) — за вокальный цикл «Русская тетрадь»
2. Заслуженный деятель искусств РСФСР (1979)
3. Премия Ленинского комсомола (1980) — за вокально-инструментальные произведения «Земля», «Военные письма» и вокально-симфоническую балладу «Два брата»
4. Государственная премия СССР (1985) — за хоровую симфонию-действо «Перезвоны»
5. Народный артист РСФСР (1985)
Мария
09.11.2018 16:20
И у меня уже есть книга эта. Как я рада, что на "Столетии" опубликовали интервью Станислава Минакова с Ксенией Супоницкой! Очень хорошо написал он про Валерия Гаврилина во вступительном разделе этого интервью! И вопросы интересные он задал! И отвечено на них очень развёрнуто и точно (по сути)! Спасибо ещё раз автору за книгу! Читаю её с радостью!
Марина
08.11.2018 20:38
Спасибо за прекрасное интервью!
Алина
08.11.2018 11:00
Очень люблю "Перезвоны" Валерия Гаврилина, особенно "Вечернюю музыку":
http://www.youtube.com/watch?v=b89PG_myqCE&list=RDOkpKJ7440Dc&index=4&fbclid=IwAR2MlUeXjNQ_xXUNZoBUi_GNaUdfdZa6QoOS9wniUjQuopUG3Fm3a_jQAJk
Отображены комментарии с 1 по 10 из 23 найденных.

Эксклюзив
12.11.2018
Беседа с известным философом, исследователем русской духовной традиции.
Фоторепортаж
02.11.2018
Подготовила Мария Максимова
В Музее современной истории России открылась выставка «Энергия созидания: 100 лет комсомолу».


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «ИГИЛ», «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».