Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
16 апреля 2021
Константин Ваншенкин: «Я люблю тебя, жизнь»

Константин Ваншенкин: «Я люблю тебя, жизнь»

В этот день 95 лет назад родился замечательный советский поэт
Валерий Бурт
17.12.2020
Константин Ваншенкин: «Я люблю тебя, жизнь»

Он трудился на ниве литературы более 65-ти лет и выпустил несколько десятков книг. Среди них не только поэтические сборники, но и проза, в частности, о войне. «Это была моя жизнь, – говорил Ваншенкин. – Я вообще считал уже давно, что война – это большой пласт нашей жизни. А со временем, относительно недавно, я понял, что те, кто был на войне, все эти люди погибли. Все, без исключения. А потом некоторые из них воскресли как бы, ожили. И стали жить с нуля, совершенно по-другому…»

Поэзию в его доме любили. Иногда отец, в общем далекий от литературы человек – инженер, часто читал вслух Некрасова. Однажды, когда Косте было лет пять или шесть, мать прочитала ему стихотворение, где были такие строки:

Вспомни, как шумят березы,
А за лесом, у межи,
Ходят медленно и плавно
Золотые волны ржи!..

Ваншенкин вспоминал, что это четверостишие, особенно две последние строки, поразило его красотой, певучестью и врезалось в душу. Он стал интересоваться: чьи это стихи, но мать уже забыла их и не могла ответить на его вопрос. Через несколько лет эти строки Ваншенкин нашел у Бунина.

«Стихи я начал писать в детстве, – вспоминал Ваншенкин. – Лет девяти написал несколько стихотворений о полярниках, о героях гражданской войны. Все это было, конечно, несерьезно. Вскоре я остыл к своему сочинительству и в пятнадцати-семнадцатилетнем возрасте, когда, как говорят, пишут стихи едва ли не все, я стихов не писал: у меня не было в этом ни малейшей потребности. Снова стал писать совершенно неожиданно для себя, уже в конце войны, в Венгрии…»

В 1947 году Ваншенкин, в ту пору студент Геологоразведочного института, пришел к поэту Михаилу Исаковскому. Разумеется, принес стихи, и хозяин немедленно стал их читать. Он похвалил дебютанта и добавил неожиданную фразу: «Вам следует приучить редакции к мысли, что вы есть и вас надо печатать».

Ваншенкин вспоминал, что начинал он слабо. Может, так и вправду ему казалось, или он просто скромничал. Однако Исаковский же его приметил. И Павел Антокольский разглядел в нем дарование. А это были литературные мэтры! Первый – тихий, задумчивый. Второй – шумный, общительный. Про Исаковского Ваншенкин написал такие строки: «А ваши песни долго петься будут, / Напоминать о самом дорогом, / И никогда солдаты не забудут / Старинный вальс «В лесу прифронтовом…» При жизни Антокольского Ваншенкин начал стихи, посвященные ему – «не то чтобы о нем, но как бы с него». Но – не успел закончить…

Из Геологоразведочного он ушел и, вдохновленный Исаковским, поступил в Литературный институт. Спустя много лет в мемуарах «Писательский клуб» о тех, с кем познакомился в те годы, вспоминал с благодарной теплотой. Одним из них был Александр Твардовский. «Никому – ни из сверстников, ни из старших поэтов-мэтров, ни из редакторов – не показывал я свои стихи с таким волнением, с таким душевным трепетом, – и это чувство ничуть не потускнело с годами, – признавался Ваншенкин. – Ничье отрицательное суждение не обдавало меня такой горечью, ничья похвала не наполняла таким счастьем...»

Творческая судьба поэта сложилась удачно. Непреодолимых преград ему никто не ставил, в скандалы он не попадал. Критики порой кололи, щипали, но – не очень больно.

Ваншенкин говорил о себе: «Я не принадлежал к литературному руководству, не был литературным "генералом", не служил в редакциях или издательствах, не выступал против кого бы то ни было. У меня неизменно была лишь одна обязанность – хорошо писать».

Его окружали люди, которые к нему благоволили. Не напрасно, конечно, – они видели его талант, индивидуальность. «Писать стихи не в своей манере – все равно, что в обиходе разговаривать с окружающими не своим естественном голосом, а голосом какого-либо актера». Так считал Ваншенкин и следовал этим принципам.

Впрочем, случалось, что поначалу его творчество некоторые отвергали, но, вглядевшись в строй рифм, меняли свое мнение. Например, Николай Грибачев, поэт, многолетний главный редактор журнала «Советский Союз», не постеснялся признаться в своих заблуждениях и сделал ему звучный комплимент в печати: «Константин Ваншенкин, поэт, в общем, мягкого душевного склада, написал стихотворение "Я люблю тебя, жизнь", и оно стало песней, вырвавшейся в космос и постучавшейся в каждое сердце…»

Еще до войны мальчишкой в заводском клубе Ваншенкин посмотрел фильм «Человек с ружьем» и пришел в восторг от главного героя – лихого Кости Жигилева – парня с Путиловского завода, перекрещенного пулеметными лентами, с гармошкой в руках. Эту роль исполнял Марк Бернес.

И потом, слыша голос особого, тяжеловатого тембра и глубоко человеческой интонации, он испытывал радость и волнение. Бернес выражал то, что хотелось услышать поэту. Ваншенкин выразил это в стихах:

Да, слышал певцов я немало,
У них голоса хороши.
Но им иногда не хватало
Вот этой вот самой… души.
За яркой эстрадною кромкой,
Верхов не беря, не звеня,
Звучит этот голос негромкий,
Ведя и волнуя меня.
Мне юность прошедшую видно.
В полнеба играет гроза.
И, знаешь, нисколько не стыдно,
Что вдруг повлажнели глаза.

Артист, прочитал эти строки, был растроган и захотел познакомиться с автором. При встрече Бернес понравился Ваншенкину еще больше – своей простотой, естественностью, живостью и точностью суждений. Он предложил: «Напишите песню о детях, о том, что они – это будущие мы. Подумайте. Будет одна строфа – звоните…»

С песней ничего не получалось. Однако они подружились, перешли на «ты». Бернес время от времени говорил: «Ну, когда мы с тобой что-нибудь сделаем?» Но Ваншенкин об этом уже и не мечтал: Бернес был требовательным, жестким – сразу видел, чувствовал, что подойдет для его репертуара, а что нет.

В конце 1957 года у Ваншенкина вышел сборник стихов «Волны». Он привез его Бернесу. Книга открывалась стихотворением без названия, с первой строкой «Я люблю тебя, жизнь». Бернес прочитал его и воскликнул: «Вот это то, что мне нужно! Я это давно ищу! Вот это будет песней!»

«Какая же это песня? – засомневался Ваншенкин. – Из этого песни не получится».

Бернес отмахнулся: «А, ты ничего не понимаешь! – И начал ходить по комнате, громко читая стихи и вставляя время от времени: "Это то, что мне нужно!"»

Стихотворение пришлось сократить: из двенадцати четверостиший осталось восемь. Песню Бернес назвал «Баллада о жизни». Музыку написал Эдуард Колмановский.

Песня имела потрясающий, невероятный успех. Потому что в ее словах есть то, что близко и дорого каждому человеку. Ее пели многие артисты, но лучше всех – Бернес. Как-то его спросили, какая песня у него любимая, он ответил: «Я люблю тебя, жизнь».

Ваншенкина, как и любого поэта, часто спрашивали, как рождаются стихи. Он пожимал плечами – мол, не знаю. Наверное, так и было. Однако поэту было суждено проникнуть в этот таинственный, загадочный мир, овладеть искусством «видеть невидимое», улавливать то, что мелькнет на мгновение и исчезает…

Однажды Ваншенкин попал в снегопад. Он был густой-прегустой, все вокруг потемнело, белая пелена окутала все вокруг. И вдруг сознание озарили рифмы, ставшие песней:

За окошком свету мало,
Белый снег валит, валит.
А мне мама, а мне мама
Целоваться не велит...

В памяти слушателей, чьи виски уже поседели, наверняка остались и другие песни на стихи Ваншенкина: «Я спешу, извините меня» (эту тоже исполнял Бернес), «Вы служите, мы вас подождем», «Как провожают пароходы», «Солдаты». Был еще чудесный лирический «Вальс расставанья»: «Cлышишь тревожные дуют ветра, / Нам расставаться настала пора. / Кружится, кружится пестрый лесок, / Кружится, кружится старый вальсок, / Старый забытый вальсок...»

Овации зрителей вызывала песня на слова Ваншенкина «Алеша», музыку к которой написал Колмановский. Помните?

Белеет ли в поле пороша
Иль гулкие ливни шумят,
Стоит над горою Алеша,
В Болгарии русский солдат…

«Алеша» – народное имя памятника советскому воину-освободителю под болгарским городом Пловдивом, сооруженного в 1952 году. В том образе запечатлен простой русский солдат Алексей Скурлатов. Его трижды считали погибшим, в родительский дом дважды приходила похоронка. Но орденоносец Скурлатов остался жив, после войны он вернулся в родные края, на Алтай…

В своей биографии Ваншенкин вспоминал о войне лаконично: «В 1942 году из десятого класса я ушел в армию. Служил главным образом в воздушно-десантных войсках, участвовал в боях на Втором и Третьем Украинских фронтах. Это было суровое время, но именно армия военной поры сформировала мое поколение…»

Война не оставляла его всю жизнь – болью отзывалась в сердце, тревожила в снах: «Порой проснешься ночью – хоть завой! – / Как будто ты в полях смертельно ранен. / Подумаешь: а кто еще живой? / Неужто только Бондарев да Гранин?»

Он написал много стихотворений о героях, воинской доблести, бесстрашии. А есть строки – о хрупкости жизни, которая на фронте могла разломиться в миг:

Слепил цигарку я прилежно
И чиркнул спичкой раз и два.
А он сказал мне безмятежно:
- Ты сам прикуривай сперва...

От ветра заслонясь умело,
Я отступил на шаг всего,
Но пуля, что в меня летела,
Попала в друга моего.

И он качнулся как-то зыбко,
Упал, просыпав весь табак,
И виноватая улыбка
Застыла на его губах…

В памяти поэта осталась не только война, но и послевоенное время, наполненное инвалидами. Всюду слышались скрип протезов и громыхание каталок. Но эти несчастные не ахали и не охали, а радовались, что остались живы.

Ваншенкин вспоминал, что в Литературном институте было много увечных студентов. Два его сокурсника покупали одну пару перчаток на двоих, потому что у одного после войны осталась левая рука, а у другого – правая…

У Ваншенкина есть щемящее стихотворение на эту тему: «Я вздрогнул: одноногий паренек / Стоял внизу – уверенный и ловкий, / На валенке единственном – конек, / Прикрученный растрепанной веревкой. / В нелепом положении своем / Он выглядел таким невозмутимым. / Свободно оттолкнулся костылем / И покатил, повитый снежным дымом…»

В мемуарах «Писательский клуб» Ваншенкин писал: «Недавно один мой институтский друг обронил:

 У тебя благополучная литературная судьба…

Я ответил:

Конечно, вусмерть не били.

Но сколько было тычков, щелчков, цепляний – в печати, разумеется.

Нас продолжали систематически лечить инъекциями страха разной концентрации. И кое-кого излечили – от литературы...»

Константин Яковлевич Ваншенкин, к счастью, оказался «неизлечим».


Специально для «Столетия»


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Рок
18.12.2020 20:41
Спасибо за песню "Алеша". По проникновенности одна из самых лучших о войне.
Не упомянута жена Ваншенкина Инна Гофф, автор потрясающего "Русского поля".
Были творцами русской культуры...


Эксклюзив
08.04.2021
Андрей Соколов
Запад грозит России, а внутри нее открыто ведется враждебная пропаганда.
Фоторепортаж
13.04.2021
Подготовила Мария Максимова
В Московском планетарии открылась выставка фотографий, посвящённая первому космонавту Земли.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».

*Организации и граждане, признанные Минюстом РФ иноагентами: «Фонд борьбы с коррупцией» А. Навального, Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество «Мемориал», Аналитический центр Юрия Левады, фонд «В защиту прав заключённых», «Институт глобализации и социальных движений», «Благотворительный фонд охраны здоровья и защиты прав граждан», «Центр независимых социологических исследований», Голос Америки, Радио Свободная Европа/Радио Свобода, телеканал «Настоящее время», Кавказ.Реалии, Крым.Реалии, Сибирь.Реалии, правозащитник Лев Пономарёв, журналисты Людмила Савицкая и Сергей Маркелов, главред газеты «Псковская губерния» Денис Камалягин, художница-акционистка и фемактивистка Дарья Апахончич.