Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
10 августа 2020
Когда приходит Ангел смерти

Когда приходит Ангел смерти

О новых спектаклях Театра Армии
Нина Катаева
12.02.2020
Когда приходит Ангел смерти

На экспериментальной сцене Центрального академического театра Российской армии (Театра Армии) две необычные премьеры: философская сатира «Конец Берии» и спектакль-банкет по случаю развала СССР «Люди ждут, когда танки пойдут». Оба спектакля родились, можно сказать, по инициативе министра обороны РФ, генерала армии Сергея Шойгу.

Именно он, когда в театре затеяли создание лаборатории по исторической пьесе, заявил, что нет хороших пьес о событиях современной истории России, которые волнуют всех. И выдал ряд тем. В частности, про Берию, августовский путч, дочь Тухачевского и первый день войны. Пьесу про Берию написал Алексей Синяев, а про августовский путч – Анна Гейжан.

Когда идут эти спектакли, в зале переаншлаг, и это неудивительно: трудно найти в ближайшем окружении Сталина фигуру более зловещую, окутанную ореолом перетолков, передающихся от поколения к поколению, чем Берия.

Заместителя председателя Совета Министров СССР и одновременно министра внутренних дел СССР, куратора ряда важнейших отраслей военной промышленности после смерти Сталина арестовали и обвинили в шпионаже, вредительстве, злоупотреблении властью и моральном разложении. Судили, и 23 декабря 1953 года расстреляли вместе с членами его «банды». Но слухи о том, что все это фальсификация, а на самом деле, Берия, ни в каких заговорах не замешанный, был убит еще при аресте, за полгода до этого, в своем особняке на Малой Никитской, – муссируются до сих пор. На эту тему пишут книги-расследования, снимают фильмы. Возле особняка, в котором сейчас посольство Туниса, особо впечатлительные часто видят призрак черного автомобиля…

На этой мистической ноте – было-не было – и поставлен спектакль ученицей Сергея Соловьева Гретой Шушчевичуте по пьесе Синяева. По словам автора, за основу взята одна из версий «конца» Берии, по которой убит был его двойник. Время действия спрессовано в один день, и разыгрывают актеры эту фантазию в подчеркнуто грузинском интерьере, где, конечно же, есть Пиросмани, существующий, правда, сам по себе, и ожидаемые предметы быта (художник Ксения Калинина). Вслед за режиссером мы отстраненным взглядом смотрим на происходящее: в самом начале сцена отделена от зрителей прозрачным занавесом – патина времени. За этот день Берия, в эмоциональном исполнении Кирилла Кириличева, предстанет в общении с главным соратником из своей «банды» Всеволодом Меркуловым (Денис Демин), пытаясь окинуть взором прошедшую жизнь и «подвести итоги», и мы отчетливо услышим ноты покаяния. На обсуждении спектакля режиссер подтвердила, что ее опорой при постановке спектакля, действительно, были фильмы «Покаяние» Абуладзе и «Седьмая печать» Бергмана, где поднимается тема греховности человеческой натуры и неизбежной расплаты за грехи.

Вольная трактовка «последнего дня» Берии позволяет зрителю пофантазировать в соответствии с собственным представлением о его смерти, потому что в официальных источниках точка поставлена со многими оговорками. Ассоциативность – одна из сильных сторон постановки.

На грани гротеска и реальности решены сцены Берии с юной Флорой (Ирина Великая), олицетворяющей собой всех тех жертв, которых поставлял Лаврентию Павловичу, как твердят источники, его телохранитель Рафаэль Саркисов (Александр Леонтьев). Навязчивым и чрезмерно громогласным фоном выступают охранники-скоморохи (Тимур Еремеев и Иван Гришенков), носящие оружие в футлярах из-под музыкальных инструментов. Безусловно, интересен финал, когда в гости к Берии – в образе рыцаря из «Седьмой печати» – является Ангел смерти и забирает его. Но звучанию финальной сцены пока не достает мощи выстрела, который должен венчать постановку, спектакль распадается на мизансцены, не слитые воедино, в нем слишком много «воздуха»...

Об актуальности спектакля-банкета по поводу развала СССР «Люди ждут, когда танки пойдут» говорить не приходится: после августовского путча не прошло и 30 лет, совсем близко. Танки на улицах Москвы – зрелище запоминающееся. Спектакль Романа Лыкова назван банкетом, и идет он в реальном банкетном зале Театра Армии – в длинном помещении с постоянными декорациями по углам, так что головой повертеть придется, для зрителей устанавливают три ряда стульев. Попасть сюда можно лишь по особому случаю. Время действия – три дня в августе 1991-го, с 18 по 21-е, когда в стране, в связи с выступлением ГКЧП против горбачевской перестройки, подписания нового союзного договора и преобразования СССР в конфедеративный Союз суверенных государств, было введено чрезвычайное положение. В новый Союз планировали войти только 9 из 15 союзных республик. В пьесе Анны Гейжан показано несколько разных точек зрения на эту ситуацию, спектакль смотрится с напряжением и невероятным эмоциональным откликом.

Эпицентров действия три. Балкон в левом углу стал дачей в Форосе, где чета Горбачевых (Николай Козак, Наталья Лоскутова) вместе с обслугой под домашним арестом. В центре – Мстислав Ростропович (Александр Рожковский) в ожидании штурма у Белого дома «играет» на автомате Калашникова; рядом генерал-майор Лебедь (Сергей Иванюк), которого срочно вызвали в Москву. Справа – огромный экран с бушующим людским морем на фоне реального Белого дома. В спектакле эта декорация решена условно: Белый дом сделан из картонной коробки, а игрушечные танки возят за веревочку, вот только балерина из «Лебединого озера», которое непрестанно звучит по телевизору, пробегает всамделишная (Диана Борина).

Исторические персонажи, хотя и несут черты внешнего сходства, прототипам конечно, не соответствуют, жанр комедии абсурда требует решений в духе фарса и аллегорий. Но сцена с речью Ельцина-Кочинова о новой России, произнесенная в спектакле на фоне реального Ельцина на танке, получилась едва ли не самой сильной.

Хорошо воспринята зрителем и финальная песня Nautilus Pompilius «Хлоп-Хлоп».

***

О том, как писалась пьеса на столь актуальную тему, мы попросили рассказать драматурга Анну Гейжан.

– Что вам, прежде всего, хотелось сказать?

– Мне было тринадцать лет, когда случился августовский путч 1991 года, и, конечно, я не ожидала, что напишу такую пьесу, но в Лаборатории Театра Армии нам предложили актуальные темы. Я взяла эту тему, точнее, вцепилась в нее, потому что хорошо помнила, как всю ночь просидела у радиоприемника, переживая, что же будет теперь со страной. Автору всегда важно, чтобы был внутренний отклик, но, погружаясь в тему, я не представляла, сколько всего мне откроется и насколько это будет масштабно.

Около двух месяцев собирала материал. С Горбачевым не встречалась, но была нацелена на их с Раисой Максимовной книги, на дневники Горбачева и Лебедя, на многочисленные интервью. Брала и сама интервью у участников событий, например, у охранника четы Горбачевых в Форосе, много интересного рассказал фотокорреспондент Юрий Феклистов, который вел съемку в Белом доме. Смотрела хронику, документальные фильмы, читала воспоминания очевидцев. Все события в пьесе, кроме двух художественных преувеличений – про плавки, которые Раиса Максимовна забыла положить в чемодан перед поездкой в Форос, и багета, с которым прямиком из парижской булочной прилетел в Москву Мстислав Ростропович, – документальны. Все идет по канве воспоминаний о том, как было, вплоть до того, как Горбачевы с обслугой делили продукты, которых оставалось все меньше, а выйти в магазин было невозможно. Так было на самом деле, и генерал Лебедь, действительно, терял в центре Москвы танковый батальон (а он в это время был спрятан на стройке, в 200 метрах от него), было много других фарсовых ситуаций, так что жанр трагикомедии абсурда напрашивался сам собой. Материала было предостаточнго, и я с болью в сердце многое отбрасывала.

Тема Ростроповича возникла из фотографии музыканта с автоматом у Белого дома, облетевшей весь мир. Текст Ростроповича, звучащий в спектакле, – подлинный, это его слова, его мнение, написано по его свидетельствам, а также по рассказам Феклистова. Мне не верилось, что комедийный текст будет хорошо восприниматься на фоне документальных кадров, но, когда писала пьесу, было ощущение, что туда просятся видео- и фотодокументы, и уже в первой версии, которую представляла в лаборатории год назад, были ссылки на них. И режиссеры – начинавший работать над спектаклем Леша Размахов и осуществивший постановку Роман Лыков, ученик Каменьковича и Крымова, поддержали меня.

Самым сложным было охватить весь объем, не потеряться в нем и суметь его оживить. Актерам предлагалось не изображать исторических персонажей, а показывать человека в определенных обстоятельствах. Но поскольку комедийный жанр требует нажима, пару моментов, когда Горбачев-Козак и Ельцин-Кочинов начинают говорить так же, как их реальные персонажи, мы отыграли. Во всех остальных эпизодах все участники событий – Горбачев, Ельцин, Ростропович и очевидцы – в первую очередь, просто люди, которых перемололо колесо истории. (До ухода Горбачева с поста президента СССР оставалось чуть больше четырех месяцев).

Мне кажется, со спектакля зрители выходят с мыслью, которая звучит в монологе Деда (Денис Кутузов), принимавшего послания для Лебедя: «Какую страну про…ли!». Причем звучит это поперек всего предыдущего действия.

Собственно, эта фраза до сих пор на языке у всех, вопрос, что же все-таки тогда произошло, как такое могло случиться, висит в воздухе. Ответ, судя по всему, искать нашим потомкам.

– Сделали ли вы какие-то выводы лично для себя?

– Мы опирались только на документы, художественного осмысления событий не было, и я не стремилась давать однозначную оценку. Мне хотелось, чтобы мы все вместе попытались окунуться в те дни и, может быть, что-то прояснить для себя, тем более что, похоже, сейчас вновь заходим на некий «круг». Я честно пыталась понять тех людей, вышедших к Белому дому, и, несмотря ни на что, продолжавших стоять. Также пыталась понять, что сейчас происходит с людьми, которые выходят – или не выходят – на митинги и пикеты, какова их позиция. Ведь те 100 тыс. человек, которые, построив баррикады, живым щитом стояли вокруг Белого дома, понимали, что должен быть штурм, и на них пойдет «Альфа» и БТР-ы с танками, и продолжали стоять. Но «Альфа» идти отказалась, да и вообще, приказа на штурм не было, Таманскую дивизию уводили в часть, и парни те погибли случайно. Произошло все на нерве: ждали штурма, и когда увидели танки, решили, что они идут на штурм. Но штурма не было, никто не хотел крови. Побоялись пролить эту первую кровь, которую потом, в 1993-м, знаем, лили обильно. Но гибель трех парней, мне кажется, осталась настоящей зарубкой в нашем сознании, и очень многие сейчас страдают оттого, что им кажется, будто они на своих плечах внесли во власть все то, что в полной мере проявилось потом. И им стыдно за себя. А Ростроповичу не было стыдно, потому что он понимал: идет, ведомый идеалами свободы, в которые верит.

«Спектакль заставляет задуматься и погрустить, – пишет зрительница, – провести параллель с сегодняшним днем, тем более что в финале попадаем в наши дни. Но все же после него не выйдешь подавленным и прибитым. Выйдешь с надеждой, что было это не зря, и все должно перемениться к лучшему».


Специально для «Столетия»


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.


Эксклюзив
06.08.2020
Жак Сапир
Крупный французский ученый о поворотном событии в мировой истории.
Фоторепортаж
06.08.2020
Подготовила Мария Максимова
В Псково-Печерском монастыре проходит выставка, посвященная архимандриту о. Иоанну (Крестьянкину).


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».