Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
7 декабря 2019
Код Вампилова

Код Вампилова

Размышления на родине знаменитого драматурга
Станислав Минаков
13.09.2013
Код Вампилова

Мы едем на микроавтобусе в Кутулик, на родину Александра Вампилова. Александром Валентиновичем его не назовешь: из жизни он ушел 35-летним, по моим теперешним возрастным меркам, чуть ли не мальчишкой... Утонул в Байкале, метрах в ста от берега, близ поселка Листвянка, возле которого Ангара вытекает из самого большого озера на Земле. Побываем мы через два дня и там, где теперь установлен на берегу памятный знак.

«Тонкая организация всегда выходит боком...», — говорит вампиловский персонаж в пьесе «Старший сын», блестяще экранизированной режиссером В. Мельниковым в 1975-м.

Моя иркутско-вампиловская мечта — побывать у памятника писателю, установленному на пожертвования горожан в сентябре 2003 г. у здания Иркутского академического драмтеатра, уже осуществилась в дни Байкальского поэтического фестиваля не однажды: в частности, накануне мы читали со сцены театра стихи иркутянам. Странное дело поэзия: люди слушают стихи, полный зал. Я с дочерью Анной и Ириной Евсой прилетел из Харькова, коллеги — из Москвы, Питера, Казани, приехали поездами из Новосибирска, Кемерова, Красноярска, Улан-Удэ, Братска. И нас слушают. Тихо, затаенно. Тайна какая-то. Еще более непостижимая — как нас будут слушать в Кутуликской библиотеке имени Вампилова местные жители — радушные, симпатичные. В Кутулике живут буряты, татары, русские, украинцы, поляки, армяне. Вдумчиво будут слушать, основательно. Что им Гекуба? Зачем мы им? А нам — очень надо было сюда приехать. Подышать вампиловским воздухом, поглядеть в вампиловское небо.

И узнать, например, откуда эта удивительная фамилия — Вампилов. Молодой литератор решил оставить в фамилии ударение на втором слоге, как его произносили на московский манер. Тогда как буряты — ударяют на первом.

Отец А. Вампилова — из хонгодоров, есть такая этническая группа в составе бурятского народа, ведущая родословную от монголов времен Хуннской державы.

Родственниками русского драматурга Вампилова являются Буда Вампилов (1920—2002) — бурятский артист, режиссер, педагог, и Андрей Романович Вампилов — ныне здравствующий известный архитектор из Улан-Удэ.

* * *

Из Иркутска мы ехали до Кутулика 171 км по Московскому тракту, чудесно заасфальтированному. Пролетали Ангарск, дымивший трубами на горизонте, прорезали насквозь Усолье-Сибирское, останавливались на обратном пути в поселке Тельма, ради храма удивительной красоты — в честь иконы Богородицы Казанской. Храм стоит на небольшом возвышении и исполнен духовной силы, космического притяжения. Солнце клонилось к закату, несколько человек плескалось внизу в пруду, в пустом храме мы застали моложавого батюшку. С нами зашел какой-то невесть откуда взявшийся, совершенно ошалевший худой парень, его немного водило из стороны в сторону: не то был в подпитии, не то переполнен храмовой благодатью. Он восклицал «Господи!» и блаженно улыбался. Спрашивал у сестрицы, стоявшей за лавкой, когда можно «покреститься». Потом, уже во дворе, рассказывал, помахивая головой, что его сбила машина. Он «не убился, а рассмеялся», и теперь расценивает событие как чудо. Справедливо.

Мы ехали, вспоминая наружную фреску «Крещение бурят», которая украшает иркутский чудо-храм, Спасский (1706 г.), у входа в который из стальной звезды выбиваются никогда не гаснущие протуберанцы Вечного огня, а совсем неподалеку стоят изваянные из бронзы святые благоверные супруги — князь Петр и княгиня Феврония, на руках держащие голубку, а за спиной в складках одежд прячущие февроньюшкиного зайчика. И Ольга Ихенова, историк, культуролог, кандидат философских наук, сопровождавшая нас в поездке в Кутулик, улыбаясь, вольно пересказала прибаутку, зафиксированную в труде доктора филологических наук, исследовательницы бурятского фольклора Надежды Осиповны Шаракшиновой (старейшего профессора иркутского госуниверситета, ныне покойной): «В Енгутах меня крестили, красные штаны дали, Егором стал я называться! В Олонках я крестился, новую рубаху дали, Осипом стали меня называть! А настоящее мое имя Булагат, я из рода Цонголов, имя мое Архинша»...

* * *

Александр Вампилов — человек августовский. Он пришел в наш мир 19 августа 1937 г., а ушел —17 августа 1972-го. Подарок Русскому Мiру к двунадесятому празднику Преображения Господня. Но и указание.

В сущности, Вампилов — из поколения послевоенной безотцовщины, только отца он лишился не в годы войны, а через пять месяцев после рождения, за три года до начала Великой Отечественной.

Но он — в одном поколении с Юрием Кузнецовым, уроженцем станицы Ленинградской и Краснодарского края, Николаем Рубцовым (село Емецк, Северный край), композитором Валерием Гаврилиным (Вологда), художниками Виктором Попковым (Москва) и Станиславом Косенковым (Белгород).

Поколение, неотменимо обогатившее отечественную культуру. В этом ряду стоит и поэт-воронежец Алексей Прасолов, автор пронзающих строк:

Итак, с рождения вошло —

Мир в ощущении расколот:

От тела матери — тепло,

От рук отца — бездомный холод...

Так и хочется сказать: бездонный. «Отец, ты не принес нам счастья!» — это больной выкрик Кузнецова.

Отзвук муки безотцовства очевиден и в вампиловской пьесе «Старший сын».

Незаурядный человек Валентин Никитич Вампилов, талантливый педагог, вскоре после рождения сына был арестован — 17 января 1938 г. А 9 марта того же года расстрелян по приговору «тройки» Иркутского областного управления НКВД. Он преподавал литературу, был видным представителем национальной интеллигенции своего времени, известным в Приангарье просветительской деятельностью. Сына Александра ему родила учительница математики Анастасия Прокопьевна, внучка русского священника Африкана Федоровича Медведева, дочь священника Прокопия Копылова (расстрелян 28 февраля 1938 г.), женщина с красивым лицом, поражающим на всех фото; ради нее отец будущего драматурга оставил свою первую супругу с четырьмя детьми. Обратим внимание на трагедию Анастасии, с интервалом в девять дней лишившейся отца и мужа, также оставшейся с четырьмя малыми детьми на руках. Более двадцати лет А.П. Копылова проработала завучем Кутуликской средней школы. А какое нелегкое то было время!

Накануне рождения Саши его отцу приснились Лев Толстой и другие русские классики, и он сказал супруге чуть ли не с мистическим ужасом: писателем будет, что ли!

К слову, Александр Вампилов в каком-то смысле повторил семейную судьбу отца: тоже оставил свою первую супругу ради молодой особы. Эта коллизия отразилась в его жгущей «Утиной охоте», в телеэкранизации которой того же В. Мельникова («Отпуск в сентябре», 1979) блестяще сыграл роль главного героя ядовито-неприкаянный Олег Даль, самоотравляющийся анчар нашего театра.

Сопоколенник Вампилова поэт Рубцов напишет:

Ужас в душе небывалый,

Светлого не было дня,

Саша Вампилов усталый

Молча смотрел на меня.

Брошу я эти кошмары,

Выстрою дом на холме,

Саша! Прости мне пожары

Те, что пылали во тьме…

Пожары, пылающие во тьме, — сильный образ, какой-то над-рубцовско-кузнецовско-вампиловский. Про всех нас сказано, про всю русскую историю. «Прости мне», — это и о вине — за всё и во всём — каждого из нас.

* * *

Говорят, где два хохла, там три гетмана; но в нашем коллективе, пока мы ехали в Кутулик, всё шел не «спор славян между собою», а вздымалась громкая и бурная внутрибурятская дискуссия между О. Ихеновой и провоцировашим ее поэтом из Улан-Удэ Амарсаной Улзытуевым. Мы только улыбались да, смеясь, вместе вспоминали анекдот о том, как бурят уверял русского, что Ленин наверняка был бурятом. На вопрос, это почему же, резонно отвечал: «Потому что шибко умный был!»

Амарсана, чье имя означает «познавший благодать», — сын бурятского классика Дондока Улзытуева, стихи которого на русский переводил Е. Евтушенко. Тут сошлось многое: если бы мы устремились за поселок Кутулик Усть-Ордынского округа Аларского района чуть дальше на север, то попали бы на станцию Зима, где родился Евтушенко.Туда отправились в тот день наши коллеги-поэты (должен был и я, но запросился в Кутулик, к любимому Вампилову). Имя Амарсане дал друг его отца, выдающийся монгольский поэт Нимбуйгийн Нямдордж, — в честь легендарного чжунгарского князя XVIII века, последнего объединителя монгольских народов, боровшегося с манчжурским игом. Так-то!

Татьяна Жилкина в статье «Родился гением (Памяти драматурга Александра Вампилова)» отмечает: «Когда однажды Олег Ефремов предложил Вампилову “для быстрого прохождения пьесы” — речь шла об “Утиной охоте” — “провести ее по разряду пьес национальных авторов”, тот немедленно отказался и был уязвлен. Вампилов считал себя русским писателем, был кровно связан с русской литературой, а самое главное — в подачках не нуждался».
Тот же Ефремов признавался, что предложение, с которым обратился к ним молодой драматург, расслышано и понято не было. Его боль, его исповедь были поставлены под сомнение, казались провинциальной экзотикой. «Мы не почувствовали, что каждая его строка пропитана сознанием какой-то высшей цели». Жаль, конечно.

Смотришь на эти даты — когда Вампилов был отвергаем театрами Москвы и когда они наперебой начали ставить вампиловские пьесы после его кончины — ну ведь совсем малый временной зазор!

* * *

Три женщины в национальных бурятских одеждах поднесли у входа в красивый деревянный двухэтажный дом, районную музей-библиотеку имени Вампилова, нам, гостям, на красивых полотенцах молочка в деревянных чашечках-пиалах. Покормили нас в библиотеке гостеприимные хлебосольные хозяева дважды, — как говорится, на убой. Описывать стол не рискну, да тут и не место, но всё было непревзойденно, — разумеется, с наличием «бурятских пельменей», которые называются позы (бузы). Все было откровением для нас — спасибо директору библиотеки Вере Трофимовне Петровой. И более красноречивого и культурного чиновника я в своей жизни не встречал, чем замруководителя муниципального образования «Аларский район» Владимир Етоев; этот симпатичнейший человек к тому же мужественно выслушал всё наше выступление перед читателями библиотеки.

Гостей тут встречать умеют и любят. Гости здесь нередки: многие едут к Вампилову, в том числе на международные Вампиловские чтения.

Две молодки пришли сфотографироваться у памятника драматургу. Красивые. Оделись понарядней. Видимо, гостят в Кутулике. Памятник работы улан-удэнского скульптора Болота Цыбжипова установлен здесь, у музея, в 2012 г. Это — четвертый памятник; имеются также во дворе театра «Табакерка» в Москве, и в Черемхово, где автор «Старшего сына» и «Утиной охоты» появился на свет. А тот, что стоит в Иркутске у драмтеатра, создал московский скульптор Михаил Переяславец, народный художник России, автор замечательных памятников героям-десантникам у Центрального музея Вооруженных сил, летчику Александру Покрышкину в Новосибирске, художнику В.И. Сурикову перед Академией художеств в Москве и многих других.

Сфотографировались с молодым бронзовым, похожим на Есенина Вампиловым, глядящим в дали и что-то пописывающим в тетрадку, и мы — вместе с Юлией Борисовной Соломеиной, душой вампиловского музея.

И вот стою один на высоком крыльце библиотеки — чтоб видеть подальше.

Говорят, Саша любил мальчишкой сидеть на крыше дома и вглядываться в пространство. Он любил повторять: «Писать надо о том, от чего не спится по ночам».

Интересно поразмышлять над названием одной из пьес - «Валентина», которую Вампилов закончил в 1971 г., за год до своей безвременной кончины. Так и называется фильм Г. Панфилова, снятый в 1981 г., однако самому драматургу название пришлось заменить, поскольку широкую известность приобрела в тот период пьеса М. Рощина «Валентин и Валентина». Название было изменено на «Лето красное — июнь, июль, август…», однако в свой первый однотомник А. Вампилов включил пьесу под названием «Прошлым летом в Чулимске», утвердившемся и после смерти автора. «Какое красивое название!» — воскликнул в кутуликской библиотеке литератор из Улан-Удэ Аркадий Перенов. В самом деле, есть непостижимая красота в этом словосочетании. Я тоже не раз обращал на него внимание, с того самого момента, когда название пьесы появилось в репертуарах театров СССР, было на слуху, но я спектакля, кажется, так и не видел, в отличие от фильма. Вслушаемся: «лым-лем-лим!» Звук держит всю интуитивную ритмическую конструкцию. А есть еще и второй звуковой ряд: «ш-чу-ск!».

Драматург В. Славкин скажет: «Первым вернул стиль, интонацию в театр Вампилов. Недаром первые пьесы Петрушевской назвали поствампиловскими. После “Утиной охоты” писать так, как раньше, стало нельзя».

Не спорю с прозаиком В. Кавериным, сказавшим о Вампилове: «Он родился гением, и, если бы не ранняя гибель, — взошел на вершины мировой драматургии».

Да, всего шесть пьес, и это меньше, чем у Шекспира, Мольера, Лопе де Веги или Александра Островского, чуть меньше, чем у Чехова, но какое попадание! «Он, в отличие от всех нас, продолжил в русской литературе линию Гоголя», — заметил коллега Вампилова А. Арбузов.

«Вместе с Вампиловым в театр пришли искренность и доброта, — писал иркутянин, друг и ровесник драматурга Валентин Распутин. — Вышла на сцену Валентина (“Прошлым летом в Чулимске”), и невольно отступило перед ней все низкое и грязное... Слабые, незащищенные и не умеющие защититься перед прозой жизни люди, но посмотрите, какая стойкая, какая полная внутренняя убежденность у них в главных и святых законах человеческого существования...».

Верное понимание вампиловского свечения.

Но и высказывающаяся о «сибирском Чехове» Т. Жилкина точно определяет болевую точку, вампиловский нерв эпохи: «Говорято “театре Вампилова”, подчиненного особой эстетике, о “загадке” и тайне, которые он унес с собой в воды Байкала. Возник даже своеобразный термин — “восторженное непонимание Вампилова”… А на мой взгляд, он уже тогда предвидел нас, сегодняшних, подлецов и шутов одновременно, неверующих, опустошенных, полных удушающей лжи, одержимых безудержной погоней за земными благами, сменивших один флаг на другой, присовокупив к красному еще два, но по-пионерски “всегда готовых” к новому коммунистическому бреду; порой ненавидящих друг друга и рвущих “изо рта кусок”, презревших нетленные сокровища Духа, разучившихся делать добро, любить и прощать. Это был, я бы сказала, “провидческий драматизм будущего”. Едва ли не единственный из молодых писателей-шестидесятников, он воочию показал нам наше вырождение: куда мы зашли, гонимые ветром истории. И в то самое время, когда трудно стали различимы даже противоположности — любовь и измена, страсть и равнодушие, искренность и фальшь, свобода и порабощение, увидел в обретении вытравленных системой из народной души христианских заповедей, следуя которым Добро и Доверие совершают подлинные чудеса, выход из Тьмы и Хаоса нашего существования <…> ибо нет иного Света, чем тот, что зажегся две тысячи лет тому назад».

Вышеприведенные слова формулируют суть духовной работы, которая, как понимаем, вершилась в сердцах, душах и в советское, парадоксально безбожное время. То был внутренний труд по передаче русского духовного кода.

Чуть позже про всех нас архимандрит Иоанн (Крестьянкин) скажет: «А как всех жалко! Как все изранены, искалечены».

* * *

Вот деревья, которые сажал Саша Вампилов с одноклассниками; библиотека и музей располагаются на улице Советской, центральной в поселке, прежде, при Вампилове, по ней проходил Московский тракт (это теперь он, широкий, асфальтовый, вынесен за пределы населенного пункта, и на Советской уже нет пылищи от проходящего транспорта), на другой стороне улицы — стела памяти посельчан, погибших в Великой Отечественной войне, потом постройки, зелень всхолмий, а надо всем — синее-пресинее небо с белыми облаками.

Нам повезло с погодой: она тоже частично объяснила нам, откуда, из какой необъятной сибирской шири явился этот чрезвычайно одаренный молодой человек. Который смог устами персонажей, а также в межстрочных паузах и придыханиях своих пьес сказать о современном человеке нечто важное, нужное, должное.

Здесь снова думаю о непостижимой тайне, как когда-то размышлял о своем друге: «Как Бог выбирает, метит художника? Какое сочетание небесных светил, дыхание злаков, движение земных пластов вызывает художника к жизни?» В самом деле, почему пророком становится именно этот мальчишка, как западают в него эти бугры, овраги, дерева, травы, космос? Как обретает он речь, становится глазами, устами и сердцем мира, свидетелем времени?

* * *

По бараку на четыре квартиры, где в 1950-е жила семья будущего драматурга, «дому Вампиловых», мы проходим, ведомые причастной рассказчицей Юлией Борисовной, — словно пытаясь впитать глазами некие соки из семейных и общих фотоснимков. Здесь видим сценические постановки вампиловского класса (одаренная, яркая была молодежь!), а тут — вампиловские черновики, рисунки-почеркушки, вот две его рубашки на плечиках, в самом деле, он в них и ходил!, вот старый утюг, а вот швейная машинка «Зингер», которой шила бабушка будущего драматурга, мамина мама, Александра Африкановна, воспитанница Иркутского епархиального училища. Почти вся мебель здесь подлинна и расставлена, как при жизни семьи, — по записанным воспоминаниям матери драматурга.

Есть и комната, где собраны вампиловские издания на разных языках мира, главным образом, конечно, посмертные, и театральные афиши из многих городов СССР, начиная со столицы. Юлии Борисовне — наш поклон. Это она, учившаяся в здешней школе на несколько классов позже Вампилова, у его матери, стала спустя годы собирать материалы о земляке, фактически личную музейную коллекцию, в 1987-м получившую, наконец, государственный статус и, соответственно, поддержку.

Хочется задержаться здесь, в вампиловских комнатах, еще за что-то зацепиться взглядом, да хотя бы за вид из окна: таким ли он был, когда Саша мальчишкой глядел в этот бездонный проем?

Вампилов напишет спустя годы, приехав в Кутулик на недельку: «…И вот уже поневоле я чувствую и сознаю здесь свое одиночество. Но, отдаляясь, не чаще ли я стал возвращаться сюда в своих мыслях? Я подхожу к дому, представляю себе летний вечер, каким он был здесь лет 20 назад: открытые настежь окна, в доме движение и голоса, горшки гераней, выставленные на завалинку, большую огуречную гряду, маки, подсолнухи в дальнем конце огорода, изгородь из осиновых тычек, в воздухе видимое глазами, струящееся от нагретой изгороди тепло и жужжание пчел...»

Под деревом глажу маленькую трехцветную кошечку Забаву, которая сопровождала нас в музейно-библиотечной прогулке, а потом терпеливо, как и полагается гостеприимному местному жителю, слушала стихи. Забава ложится, и кажется, что светлые пятна с ее шерстки разбегаются по траве как солнечные зайчики.

Забавное, трогательное, теплое слово: «Ку-ту-лик». Пернатое какое-то, певчее. А то и котовое. Может, в этом всё дело?



Специально для Столетия


Материалы по теме:

Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Наталья
23.10.2013 13:30
Какая великолепная статья, глубокая и  мудрая. С каким теплом, но без пафоса написано о людях - настоящих энтузиастах духа, на коих и держится наш мир, в противовес "массе жвачных"...
Зинаида Макарова
27.09.2013 20:00
Благодарна автору очерка за такое теплое и сильное воспоминание о нашем талантливейшем земляке. Оказывается, трудно подобрать точные и нужные слова: так хорошо написано, что боюсь своими комментариями испортить впечатление от только что прочитанного. Спасибо Вам, уважаемый Станислав Минаков, Ваш чудесный очерк - это лучший подарок и всем нам, поклонникам таланта Александра Вампилова, и, смею думать, ему самому.
Валентина
20.09.2013 8:56
Спасибо С.Минакову за прекрасный очерк о замечательном драматурге! Подпишусь под каждым словом комментария Гарика, ибо финал очерка и меня впечатлил особенно сильно! Так хорошо, тепло и проникновенно (проницающе)написано!
Пьесы Александра Вампилова незабываемы. Одной из самых удачных экранизаций считаю фильм Г.Панфилова "Валентина" (по пьесе "Прошлым летом в Чулимске"). Хочется возвращаться к этому фильму вновь и вновь... Также люблю "Старший сын" с Евгением Леоновым и "Отпуск в сентябре" (по "Утиной охоте") с О.Далем.
Ольга
19.09.2013 22:44
Чудесно, прочувствованно, сильно! Психологически тонко и глубоко. Чудесный очерк. Это почти, как встреча с самим Вампиловым.
Гарик
19.09.2013 17:49
Ну какой же чудесный финал: "Под деревом глажу маленькую трехцветную кошечку Забаву, которая сопровождала нас в музейно-библиотечной прогулке, а потом терпеливо, как и полагается гостеприимному местному жителю, слушала стихи. Забава ложится, и кажется, что светлые пятна с ее шерстки разбегаются по траве как солнечные зайчики.
Забавное, трогательное, теплое слово: «Ку-ту-лик». Пернатое какое-то, певчее. А то и котовое. Может, в этом всё дело?"

Да точно: в этом всё дело!
Конев
19.09.2013 15:49
Сергею: поменьше погружайтесь в спллетни, побольше читайте сочинения авторов и высказывайте свои суждения.
В этой статье - речь все же о Вампилове. А?
Ирина Ушакова
15.09.2013 3:11
Надо бы перечитать Вампилова. Что ни говори, а герои его рассказов всё же "высветляют" русского человека, всем его порокам находят оправдание.
Вера
13.09.2013 16:25
СПАСИБО за рассказ. В иркутском памятнике Вампилову что-то есенинское есть.
Сергей
13.09.2013 16:32
Автор упомянул Ирину Евсу с которой он ехал, но не сказал, кто этот человек.  Посмотрел в "Вики", там написано так:
Ири́на Алекса́ндровна Е́вса (род. 15 октября 1956, Харьков, Украинская ССР, СССР) — русский поэт, переводчик.
В 2013 году стала лауреатом антипремии «Абзац» в номинации «Худший перевод» за перелицовку не защищённых авторским правом более ранних переводов на русский язык произведений Пифагора, Уильяма Шекспира, Джона Мильтона и др.
Это о ней речь?



Эксклюзив
06.12.2019
Валерий Мацевич
Будут ли страны Прибалтики проситься обратно в российскую «оккупацию»?
Фоторепортаж
28.11.2019
Подготовила Мария Максимова
В Государственном историческом музее открылась выставка, посвященная графу А.А. Аракчееву.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».