Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
22 октября 2019
Юрий Бондарев: «Смысл искусства – открывать извечную тайну...»

Юрий Бондарев: «Смысл искусства – открывать извечную тайну...»

Классик военной прозы делится своими взглядами на современную литературу и политику
24.06.2010
Юрий Бондарев: «Смысл искусства – открывать извечную тайну...»

Перу Юрия Бондарева принадлежат такие шедевры, как «Батальоны просят огня», «Горячий снег», «Последние залпы», и многие другие. На исходе века автор создал произведения, посвящённые осмыслению нравственных проблем отечественной интеллигенции, – романы «Искушение», «Непротивление», «Бермудский треугольник». В настоящее время, несмотря на солидный возраст, писатель в прошлом году отметил 85-летний юбилей, он активно участвует в жизни общества, пишет и размышляет о судьбе России. В 2009 году вышло полное собрание литературно-философских эссе «Мгновения», которые Бондарев создаёт не одно десятилетие.

– Юрий Васильевич, во время Великой Отечественной войны многие национальности Европы и России сплотились, чтобы победить фашизм. Что вы сегодня думаете о национальном самосознании в России и в мире?

– Культура России не прошла мимо прошлых эпох, острых политических катаклизмов, бед и обретений. Наоборот, она усвоила, использовала неизменные закономерности моральных истоков, общечеловеческие аксиомы в движении к высшей истине, к справедливости, доверчивее всего приближаясь к мысли, что над каждым из нас звёздное небо, а в груди – нравственный закон.

И, наверное, не один я часто думаю: «соотечественник» – «соевропеец»? Нет ли в этом вопросе иррационального противоречия между Востоком и Западом? И тут же начинаю вспоминать мысли замечательного немецкого писателя Томаса Манна, который признавался, что чувствует себя чем-то очень немецким, хотя в литературном отношении находится под интернациональным влиянием, в плане же личном – неинтернациональным донельзя. Другой немецкий писатель утверждал, что в культуре немца четыре пятых – это европейское достояние, что единство европейского мира легко почувствовать в Азии или в Африке.

И, наконец, приходит на память высказывание англо-канадского писателя Хью Гарнера о том, что Канада всегда была адом для литераторов; ему постоянно приходилось и приходится боязливо отступать перед рекламной популярностью английских и американских авторов. Канадские редакторы и издатели убеждены в превосходстве англичан и американцев в настоящем и в будущем. Да, у такого национализма действительно глубокие корни.

– Как вы определяете жизнь в её взаимосвязи с литературой?

– Сумма непредвиденных случайностей, важных и мелких событий, общественных явлений, внезапных природных стихий, ожидаемых и миновавших нас катастроф, затем как бы короткая радостная облегчённость и успокоение составляют загадочную, никем до конца не познанную человеческую жизнь. Память и воображение рождают литературу, рискую сказать – вторую действительность.

Как в жизни, так и в душе литературы бывает солнечное утро, но почасту её (душу) терзает ненастье. Не горит ли в ней мрачный огонь? Не злонамеренно ли его пламя, если оно пожирает совесть? Не свернул ли Сатана грешникам и завистникам шею, и они будто бы идут вперёд, а смотрят вкось и назад, видя мир в злобном, лживом перекосе? И всё-таки как бы ни была оболгана культура, надобно здраво верить, что «будет свет, и бысть свет».

– Что вы думаете о национальном в литературе?

– В годину смуты и недоброго хаоса в искусстве следует брать в советники мужество и волю, чтобы сохранить святую чистоту и достоинство своей культуры. В Российской Федерации пишут на 42 языках, в Советском Союзе было 300 народностей, и каждая являла собой самоценность. Рядом с крупными именами русских авторов равно стояли писатели из национальных республик, объединённые талантом. За короткий исторический срок возникла единая, неделимая, многонациональная и многообразная литература, способная украсить любую художественную словесность мира независимо от того, в какой ряд сообразят поставить её риторико-прагматические теоретики – в национальный либо интернациональный.

В нашем сознании – мы это хорошо знаем – неповторимый Гомер неотделим от Древней Эллады; Стендаль, Флобер и Мопассан – от Франции; Бернард Шоу – от Англии; Марк Твен, Драйзер, Хемингуэй – от Америки; Толстой, Чехов, Шолохов, Бунин – от России; Шевченко – от Украины; Янка Купала – от Белоруссии; Туманян – от Армении; Шота Руставели – от Грузии; Ян Райнис – от Латвии… Эти художники, верные глубинному философскому осмыслению жизни, выразили время и национально-интернациональные качества собственного народа.

– В чём для вас смысл искусства?

– Всё прочнее убеждаюсь, что смысл искусства в том, что оно пытается открыть извечную тайну Бытия и человека. Как инструмент в серьёзном произведении должны присутствовать две вещи, несущие мысли и чувства, – интрига и интерес. Если данным ему талантом художник приоткрывает занавес хотя бы маленькой тайны, – это знак интриги. Если он погружается в жизнь решительнее, резче, глубже, вот тут уже появляется интерес. Стало быть, интрига должна перерастать в интерес самого автора и читателя. Это неразделимо. И возникает страстное желание раздвинуть занавес шире – и узнать, и познать. Вы помните тайну улыбки Моны Лизы? Или взгляд матери на ребёнка в прекрасной картине русского классика живописи Аркадия Пластова «Мама»?

В майские дни торжества нашей высочайшей Победы мне не раз приходила навязчивая мысль: что мы чувствуем перед братской могилой солдат-сотоварищей и могилой одного человека, погибшего среди огромного поля России? Здесь недостаточно одного сострадания. Здесь уже властвуют вопросы о верности, судьбе и вечности. Искусством занимаются по духовным законам неисчерпаемого интереса к человеку и тому миру, в котором живёт, страдает и не так часто бывает счастлив он.

Кто-то из западных писателей на международной дискуссии в Берлине спорил со мной, доказывая, что слова о роли человека обретают смысл, когда его с головой погружают в иронию, так как развлечение и скука ежевечерне борются между собой, вытесняя думы о недостигаемых звёздах. Поэтому, мол, только разрушение любимых героев, правил и стилей классики приводит к большому искусству, а вопрос мировоззрения не имеет никакого отношения к качеству произведений.

В Америке же нобелевский лауреат прозаик Сол Беллоу на встрече со мной сказал с подчёркнутой искренностью: «Если читатель считает, что он (Беллоу) потерял разум, то я с этим абсолютно согласен. Писатели должны указывать на смутность чувств в нашем подсознании, а не на реальность, потому что реальность – ложь, так как лжив и человек».

– Что вы скажете о светлой и тёмной доминантах в творчестве?


– Нет смысла повторяться и поднимать умственную пыль вокруг истины и лжи, спорить, что есть писатели, которые патологически ищут и видят только сумеречное и чёрное в общении людей, а иные ищут и видят в человеке лишь обнадёживающее светлое. Тут господствует надежда. Как говорится, свет и тьма, добро и зло – вечные противоположности земной сущности: и то, и другое – «предметы литературы». Равнодушие и тупое безразличие – недруги правды; даже сумрачные раздумья не свойственны им.

В природе существует неисчислимое количество переходов от светлого к тёмному. Красками художник может изобразить до четырёхсот отличий и оттенков. Кроме того, нельзя изобразить реальный цвет солнца – ослепнешь, глядя на него. Можно достигнуть неземной красоты в описании любви, но порой это недостижимо в изображении природы. Мы, очевидно, не полностью ощущаем, что красный и чёрный цвета – самые главные, самые интенсивные цвета в жизненном пространстве.

– И каким же образом работают эти цвета?

– Художественная интеллигенция всего мира постоянно находится в этих двух цветах, которые и разделяют, и объединяют её. Слова Иоанна Богослова «Поступающий по правде идёт к свету» подтверждают, что прочность самой крепкой морали зависит от самого слабого звена, коли заменяется цвет. Интеллигенция, к которой, вероятно, принадлежу я, считает, что возрождение, обновление и спасение России, то есть премудрый порядок, может быть там, где пребывает народное правление. Мы не запамятовали, что шли к социалистической цивилизации, а значит, к чистой истине, имя которой – социальная справедливость.

Недруги вожделеют раздавить Россию, как стекло, каблуком, для иных американо-европейских политиков загадочная, непредсказуемая Россия и «варвароподобные русские» в крайней степени опасны, коварны и – не европейцы. В то же время заметно тлеющий, конфетно-рекламный со всем своим внешним фальшивым комфортом Запад давненько уступил традиционно влиятельное место мощному Китаю, при этом включив в параметры жизни многие социальные достижения России.

– Интересно, как вы воспринимаете тенденции современного модерна?

– Что касается искусства, особенно западного модерна, то знакомство с ним подсказывает определить его как вербосонию, а именно звучащую нелепость разноприродной «конкретной поэзии»: стул есть стул, любовь есть секс… Поэзия в духовной прелести божественного назначения утратила поэзию. К этому грустному наблюдению надобно добавить, что каждая четвёртая книга, выпущенная в США, – зачастую внелитературное явление. Вообще нынешнюю литературу можно сравнить с архитектурой, в которой безоглядно разрушаются замечательные памятники зодчества и утверждается бесстилевой стиль казарменных коробок, тоскливый одноликий стиль бетона, стекла, дылдообразных круглых башен – стиль, возникший вследствие ленивого воображения архитекторов или попросту отсутствия у них творческой дерзости.

– Что вы в целом думаете о современной русской литературе?

– Если вглядеться с пристальным вниманием в родную литературу, то вряд ли охватит восторг от её явного потускнения за последние двадцать лет. От тоскливого отсутствия серьёзных романов, похоже, закончивших взлёт в 1985 году и растерявших всё естественное, горькое и радостное, предельно жизненное, яркое, сильное, что составляло славу её и любовь читателей в нашем отечестве и далеко от него. Мы утратили читателей, мы потеряли славу самой читающей страны. Мы теперь не вправе убеждённо назвать Россию хорошо просвещённой и образованной страной, что в оценке истории значительнее и выше экономики. И это грозит общей отсталостью и оглуплением русского народа.

– Как бы вы оценили политическую и экономическую ситуацию в России последних десятилетий?

– Разборный 2005 год, точнее, отвратительное время расчленения писательского имущества, и октябрь расстрельного 93-го разъединил интеллигенцию, ясно выказав лица противостоящих сторон, строй их мыслей, веру и неверие в аксиомную силу справедливости. Но, несмотря на разномыслие конфликтующих сторон, страстно хотелось бы убедиться, что творческий человек не двоичен в позиции моральных правил, что литература не мания grandiosa, не клиника самолюбий, зависти и вражды и не суета сует. Нет, пожалуй, надобности напоминать имена известных боевитых «интеллектуалов», чрезвычайно неприятно выглядевших то ли озлобленными пророками, сверх меры громкоголосыми в непрерывном возбуждении от эпидемии корыстолюбия, то ли похожих на изваянные из гипса скульптурные фигуры в цезарском наряде после завоёванной потом, кровью и страданиями долгожданной свободы. Свобода эта оказалась разнозначна и без края многозначна в безнравственных заявлениях, опрокидывая в ямы клеветы и оговора величайшую державу, её прошлое, причём разбивая лоб в пресмыкании перед пахнущим материальной выгодой настоящим.

– Как же в этой жестокой игре оценить роль писателя и вообще как определить смысл человеческой жизни?

– Однако «Всё пройдёт, всё… Всё изменится и от костей наших не останется ничего. Но если в наших произведениях есть хоть крупица настоящего искусства, они будут жить вечно» (Лев Толстой). Быть может, всему своё время, а каждый новый день похож на прошедший? Так ли это? Что ж, ряд людей считают, что стоит напрочь отвергнуть терпение, ожидание и надежду и в бездумной беспечности проживать не оглядываясь короткую жизнь. Ведь она, коротенькая жизнь, не что иное, как путешествие в непрочном самодельном самолёте с ограниченным запасом топлива. Более того – умиление человеком обманчиво, о нём надо судить по делам его, а суемудрие и суесловие литературы о нём отвергать до гнева, презрительного смеха и слёз.

Нет, настоящее искусство, по мудрейшему Толстому, словно «солнце взошло, и человек видит свой путь и не может хвататься за то, что не даёт ему благо».

Вера в благо – знание и познание окружающей нас во всей неисчерпаемой сложности жизни.


Беседовала Елена Семенова

По материалам «Литературной газеты»


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.


Эксклюзив
15.10.2019
Матвей Славко
На кончину легендарного космонавта Алексея Леонова.
Фоторепортаж
16.10.2019
Подготовила Мария Максимова
По всей стране проходит фестиваль «Наука 0 +».


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».