Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
17 апреля 2021
Игорь Моисеев: «Неизбежное встречай достойно»

Игорь Моисеев: «Неизбежное встречай достойно»

К 115-летию со дня рождения великого хореографа
Валерий Бурт
21.01.2021
Игорь Моисеев: «Неизбежное встречай достойно»

О народном артисте СССР Игоре Александровиче Моисееве, русском балетмейстере и хореографе, создателе блистательного ансамбля, в репертуаре которого около трехсот танцев народов мира, одна из зарубежных газет писала: «Если концерты русского балета не заставят вас аплодировать, неистовствовать, топать ногами от удовольствия, значит, вы не совсем нормальны».

Он родился в Киеве, в семье адвоката дворянского происхождения из Орловской губернии, выпускника философского факультета Гейдельбергского университета, и модистки с нежной фамилией Грэн – «полуфранцуженки-полурумынки», как говорил сам хореограф. Его мама была замечательной портнихой и к ней валом валили заказчицы. Шитье мадам Грэн было настоящим творчеством. Глядя на ее изделия, сын понял, что оно, творчество, может проявляться во всем.

Но грянул 1917 год, и началась совсем другая жизнь. Благополучие сменила бедность. Но юношу не слишком волновал быт. Вернее, совсем не интересовал.

Балет появился в его жизни случайно. Отец Игоря увидел уличную драку. Вернувшись домой, рассказал о ней сыну и заявил, что завтра же запишет его в… балетную школу – чтобы уберечь от дурного влияния. Заодно он выработает правильную осанку и манеру держаться.

Моисеев занимался в студии Веры Мосоловой, бывшей танцовщицы Большого театра, о котором она много рассказывала своему ученику. Но он мечтать даже не смел о том, что Большой скоро войдет в его жизнь.

…В главном театре страны Моисееву прочили большое будущее. И он оправдывал надежды. На первую зарплату купил чайник. Мама очень обрадовалась – они давно уже кипятили воду в том, что протекал.

Увы, театр – это не только храм Мельпомены, где царит высокое искусство, но и скопище интриг, закулисных сплетен, тлеющая зависть. Моисеев был порывист, горяч, ввязался в разборку. И – был изгнан из театра.

Однако со своей участью не смирился и пошел жаловаться самому наркому просвещения Анатолию Луначарскому. Сделать это посоветовала будущая народная артистка СССР Наталья Сац, работавшая тогда в труппе Большого. Она была родственницей жены наркома.

Луначарский выслушал молодого человека, и на следующий день его восстановили в Большом. Моисеев, видно, вызывал доверие. Луначарский стал – как же просто было тогда подружиться с самим наркомом! – приглашать его к себе на знаменитые «четверги».

В роскошном жилище пламенного большевика Моисеев познакомился с поэтом Владимиром Маяковским, французским писателем Анри Барбюсом, режиссером Александром Таировым, другими знаменитостями. Они вкушали яства, обсуждали вопросы искусства, поигрывали в бильярд.

Хотя в Большой он вернулся, ролей ему не давали. «Мой творческий простой длился более года, – вспоминал Игорь Александрович. – Даже коробка с гримом, которую выдают артисту в начале сезона, оказалась у меня нераспечатанной. Для молодого артиста, уже ставшего солистом театра, положение было невыносимым. Я ежедневно приходил в театр, выполнял со всеми класс и после этого оказывался свободным».

Неожиданно повезло – партнер известной балерины Екатерины Гельцер Иван Смольцов сорвал себе спину, вздымая в воздух изрядно полноватую приму. Тогда ей кто-то посоветовал: «Попробуйте Моисеева. Молод, здоров». Разумеется, он был рад: играть с примой – великая честь, но… Дуэт получался не очень складный. Моисеев сам об этом рассказывал так: «Однажды, помню, шла "Вакханалия" Сен-Санса – я подхватываю Гельцер на руки, начинаю кружить, кружить, кружить и у меня уже перепуталось все – где зал, где задник, я бегу прямо на темные кулисы, а сзади них – стена, и с разбега я ее брякаю об стену. У меня было впечатление, что я Гельцер если не убил, то уж точно искалечил. Чувствую себя ужасно виноватым, начинаем мы ее обдувать, положили на диван, она немножко полежала, потом открывает один глаз и говорит: "Об этом никому ни слова". И никаких упреков…»

еще моисеев.jpg

Тем не менее Моисееву давали новые роли. Но он вдруг почувствовал, что это ему неинтересно. Хотелось ставить танцы самому, быть режиссером, художником. Вскоре так и произошло. Дебют в новом качестве оказался удачным. Моисеев поставил балет «Футболист», который прошел с успехом.

Потом поработал над танцами в спектакле «Принцесса Турандот», затем – в «Кармен».

То, что делал Моисеев, нравилось начальству Большого. Но идеи молодого хореографа уже простирались дальше – он мечтал создать целый ансамбль народного танца. И написал письмо с таким предложением председателю Совета народных комиссаров Вячеславу Молотову. Тому идея понравилась, он наложил резолюцию: «Предложение хорошее. Поручить автору его реализовать». Но в той благосклонности таилась и скрытая угроза: не справишься – пощады не жди…

К счастью, у Моисеева все получилось – в СССР появился первый в мире ансамбль, занимавшийся художественной интерпретацией танцевального фольклора народов мира.

«Я не вижу более праздничного, жизнелюбивого вида искусства, чем народный танец, – говорил Моисеев. – Он румянит щеки, зажигает кровь мышечной радостью. У народного танца нет служебного хореографа, он рождается из окружающей среды. Мы не коллекционеры танцев и не накалываем их, как бабочек, на булавку. Мы подходим к народному танцу как к материалу для творчества, не скрывая своего авторства».

Впрочем, поговаривали, что Моисеев «ушел в народ» не только из-за привлекательности национальных танцев. Ставить балетные спектакли в Советском Союзе было небезопасно. Зоркие и чуткие большевистские критики могли уловить в музыкальных аккордах и танцевальных па тлетворный буржуазный дух или что-нибудь в этом роде.

По приказу «сверху» Моисеев стал режиссировать и физкультурные парады на Красной площади. Главному зрителю – Сталину они пришлись по вкусу, и он пожелал, чтобы тот ставил их и впредь. Вождь разбирался в музыке и знал в ней толк. И потому берег ансамбль и его художественного руководителя. Моисеева – признак высочайшей благосклонности генералиссимуса – начали приглашать на торжества в Кремле.

«На кремлевских банкетах мимоходом решались проблемы, казавшиеся делом многих лет – вспоминал Моисеев. – Как-то за несколько месяцев до войны в Кремле проходил очередной банкет. Сидя за столом, я почувствовал, что кто-то положил мне на плечо руку. Все замерли.

– Ну, как дела?

За моей спиной стоял Сталин. По молодости или по незнанию я не испытал в тот момент страха, но трепет, конечно, почувствовал.

– Плохо, Иосиф Виссарионович, дела.

– А почему плохо?

– Нет помещения. Например, «Подмосковную лирику» я ставил на лестничной площадке.

Сталин нахмурился, сделал жест рукой – и как из-под земли перед ним вырос Щербаков, бывший тогда первым секретарем МК партии. Сталин, указывая на меня, сказал ему:

– У них нет помещения. Надо найти. Завтра доложишь.

Повернулся и ушел.

На следующий день Щербаков вызвал меня к себе. Подвел к карте Москвы, которая висела у него за спиной, и предложил: «Выбирайте». Так незадолго до войны мы въехали в помещение Концертного зала имени П.И. Чайковского».

Моисеев вошел в «ближний круг». Хотя никогда не стремился попасть в число приближенных к власти – ни в эпоху Сталина, ни во времена других советских правителей. Он мог лишь похвалиться тем, о чем напрасно мечтали в СССР другие творческие личности – никто и никогда не вмешивался в его работу.

Единственное, на чем многократно настаивали чиновники высокого ранга – чтобы он вступил в партию. Их аргумент всегда был одним и тем же: «Беспартийный не имеет права руководить коллективом». На этот аргумент Моисеев отвечал своим: «А создавать ансамбль и работать с ним я имею право?»

Он часто повторял, что живет по принципу древнекитайского философа Лао Цзы: «Созидай, но не обладай, трудись, не ища выгоды, добивайся цели, но не гордись». Его выручало то, что он был необходим. И высшему руководству страны, поскольку ансамбль Моисеева был визитной карточкой Советского Союза за рубежом, и зрителям, которые наслаждались высоким искусством.

По собственным словам, Игорь Александрович действовал по принципу: поближе к кухне, подальше от начальства. Но «кухней» для него были не деньги, не блага, не ордена, а работа. Он трудился постоянно, непрерывно – всегда.

Его жена, Ирина Алексеевна, вспоминала: «Он даже спал, шевеля ногами во сне, – все время ставил и репетировал».

Танцоры его боялись, в лучшем случае – опасались. Когда он входил в зал, все мгновенно вскакивали и с трепетом ждали указаний. Артистов он никогда не хвалил, даже после грандиозных концертов. В его ансамбле не было солистов – каждый мог заменить каждого. «У нас все равны – и в классе, и на сцене, – говорил он. – В одном танце можно солировать, а в другом – стоять в кордебалете. Как в большой семье».

Однако при всей твердости и непреклонности нрава, Игорь Александрович не считал себя жестким, тем более, диктатором. «Я – строгий», – поправлял он. И уточнял: «Не только по отношению к танцорам, но и к себе».

Он постоянно держал форму. Когда ему было без двух лет девяносто – всего Моисеев прожил 101 год с лишним, – он не только рассказывал, как и что надо делать, но и показывал движения под музыку. Да так ловко, что танцоры, моложе его на десятки лет, не могли повторить.

Главный принцип Моисеева: «Неизбежное встречай достойно». Хотя крупных неприятностей у него не бывало, провалов его ансамбль не испытал. Зато побед, триумфов, восторженных оценок прессы было сколько угодно. Секрет успеха был в том, что мэтр к этому успеху не привыкал. Всегда волновался, терзался, был недовольным собой и артистами. 

фото моисеев.jpgПри Моисееве ансамбль народного танца побывал в шестидесяти странах мира. Он с улыбкой рассказывал, что однажды за границей критики затеяли спор. Одни писали: «Русские были вынуждены так хорошо танцевать, потому что иначе их бы сослали в Сибирь». Другие вздумали, что танцоры – натренированные сотрудники КГБ. Но им резонно возражали: «Если чекисты так танцуют, то как же должны танцевать настоящие артисты?!»

Ансамбль благодарили по-разному: овациями, цветами, звучными комплиментами. Но были и совершенно необычные. После спектакля в Нью-Йорке к Моисееву подошла красивая, со вкусом одетая женщина и попросила разрешения поцеловать его руку. Он удивился, но согласился.

Получив поцелуй, Моисеев спросил у женщины ее имя. Она ответила: «Марлен Дитрих».

…Уже в очень преклонном возрасте его спросили, достиг ли он всего, о чем мечтал. Мэтр сделал большие глаза: «Конечно, нет! Что-то надо закончить, а за что-то еще даже не принимался. Планов много, и отдыхать пока рано».

Игорь Александрович работал с коллективом до самого ухода. Уже совсем слабый, в больничной палате, смотрел репетиции, записанные на видео, и давал рекомендации.

Смерти он не боялся. Тревожило другое – на кого оставить ансамбль, в который вложил семь десятилетий своей жизни: «Меня спрашивают: почему вы не воспитали себе наследника? Мне приходится прибегать к таким, может быть, дерзким примерам: "А почему Пушкин не воспитал себе наследника? Почему Лев Толстой не воспитал?" Талант не наследуется. Талант питается собственными усилиями. Он ни в коем случае не должен быть похож на того, кто был до него. Он должен быть самим собой…»

Сегодня в репертуаре Государственного академического ансамбля народного танца имени Игоря Моисеева – много постановок гениального хореографа. Да и он сам, Игорь Александрович, неотрывно наблюдает за репетициями с портрета. И артисты, как прежде, под его взглядом робеют. Сделав неловкое движение, замирают, словно боясь услышать жесткую реплику мэтра...


Специально для «Столетия»


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Валерий Иванович
31.01.2021 1:50
Нам бы в экономике найти такого "Моисеева", чтобы министры "плясали" как одержимые...
Велика русская земля и богата талантами...
Пора бы и поумнеть...
Марина_
21.01.2021 13:02
Однажды увидев выступление этого ансамбля - уже не забудешь его никогда.
Александр
21.01.2021 12:24
Поразительный человек. Глыбище. Талант. Смотреть на танцы в исполнении его ансамбля можно бесконечно. Это нечто за гранью реальности.

Эксклюзив
16.04.2021
Артем Леонов
Российско-иранский канал может обеспечить евроазиатские перевозки кратчайшим путем.
Фоторепортаж
13.04.2021
Подготовила Мария Максимова
В Московском планетарии открылась выставка фотографий, посвящённая первому космонавту Земли.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».

*Организации и граждане, признанные Минюстом РФ иноагентами: «Фонд борьбы с коррупцией» А. Навального, Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество «Мемориал», Аналитический центр Юрия Левады, фонд «В защиту прав заключённых», «Институт глобализации и социальных движений», «Благотворительный фонд охраны здоровья и защиты прав граждан», «Центр независимых социологических исследований», Голос Америки, Радио Свободная Европа/Радио Свобода, телеканал «Настоящее время», Кавказ.Реалии, Крым.Реалии, Сибирь.Реалии, правозащитник Лев Пономарёв, журналисты Людмила Савицкая и Сергей Маркелов, главред газеты «Псковская губерния» Денис Камалягин, художница-акционистка и фемактивистка Дарья Апахончич.