Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
7 апреля 2020
Хемингуэй под грифом секретно

Хемингуэй под грифом секретно

К 45-летию первой публикации в СССР романа «По ком звонит колокол»
Анатолий Медведенко
13.02.2008
Хемингуэй под грифом секретно

Лучшее произведение будущего нобелевского лауреата у нас было издано под грифом «Для служебного пользования». Оно представляло собой две книжки в мягком бумажном переплете белого цвета с тем самым предупреждением на титульном листе. Тираж был чрезвычайно мал, каждый экземпляр пронумерован, а допуск к роману имели, естественно, только избранные.

Между тем, «По ком звонит колокол» вышел в свет в Нью-Йорке еще в 1940-ом. Вскоре он был экранизирован и издан во многих странах мира. Оно и понятно - не только читатели романа и почитатели творчества Хемингуэя, но и взыскательные критики были убеждены: это самое правдивое и честное произведение о гражданской войне в Испании.  

Однако были у романа и противники. Во время работы в Испании в качестве корреспондента ТАСС мне довелось познакомиться с материалами коммунистических газет начала 1940-х, в которых роман Хемингуэя подвергался резкой критике, а его автор объявлялся «ренегатом».

Так, злая публикация «Хемингуэй – предатель» появилась в «Нуэстра палабра», органе Компартии Аргентины, которая затем была перепечатана в «Нотисиас де ой», газете Народно-социалистической партии Кубы.

Правда, за писателя вступился председатель НСПК Хуан Маринельо, который знал, что Хемингуэй оказывал помощь кубинским коммунистам. Он признал ошибку партии и заверил писателя, что она не повторится.  

Против романа выступили лидеры компартий Франции и Испании, полагая, что Хемингуэй излишне показал жестокость испанских республиканцев, создал резко отрицательный образ Андре Марти, секретаря ЦК ФКП, неуважительно отзывался о некоторых руководителях республиканцев. Резко негативно был воспринят «По ком звонит колокол» и в нашей стране.  

Вспоминаю беседу с Романом Карменом, свидетелем описываемых в романе событий и лично знавшим Эрнеста Хемингуэя, с которым он не только познакомился в годы гражданской войны, но и подружился. Мы беседовали в Мадриде в октябре 1976-го, в последний приезд нашего известнейшего кинодокументалиста в Испанию, незадолго до его кончины.  

Символическая деталь: поводом для разговора о романе послужил увиденный нами на площади Кальяо огромный рекламный щит, извещавший: на столичных экранах демонстрируется фильм «По ком звонит колокол» с очаровательной Ингрид Бергман и мужественным Гари Купером в главных ролях. Более того, площадь находится всего в пятидесяти метрах от того места, где в отеле «Флорида» Хемингуэй делал первые наброски будущего романа.  

- Разве мог я подумать, что в Мадриде смогу посмотреть фильм по роману, который долгие годы в Испании был под запретом, - искренне удивился тогда Роман Кармен, разглядывая рекламу. – Поразительно, что «По ком звонит колокол» много лет не жаловали и в нашей стране. Между тем, до 1940 года Хемингуэй считался в Советском Союзе писателем-антифашистом, и его книги часто издавались. В 1934-ом в Москве появляется первый сборник рассказов под названием «Смерть после полудня», о чем писатель узнает с большим интересом. Через год на русский язык переводится роман «Фиеста», а затем – «Прощай, оружие!». Наконец, в 1939-м выходит сборник «Пятая колонна» и первые 38 рассказов. Но вот появился «По ком звонит колокол», и отношение к американцу изменилось.

Советские власти не могли простить писателю и то, что он создал положительный портрет Михаила Кольцова - в романе он фигурирует под именем Каркова - который к тому времени попал в немилость...

Сделаю небольшое отступление. Многие литературоведы полагают, что в создании образа главного героя Роберта Джордана писателю помогло общение с легендарным советским полковником Хаджи-Умаром Джиоровичем Мамсуровым. Он «ходил» по вражеским тылам с небольшой группой отобранных им отчаянных храбрецов-испанцев. Хемингуэй дружил с Мамсуровым, которого знал как «македонца Ксанти». Его возвращение в испанскую столицу после очередного рейда опережали известия о сумасшедших по дерзости и отваге делах: летели в воздух артиллерийские склады, рвались на аэродромах начиненные бомбами немецкие самолеты, взрывались эшелоны с оружием Гитлера и Муссолини, стратегические мосты. В книге подобными операциями славился Роберт Джордан.  

С другой стороны, продолжал Роман Лазаревич Кармен, свою роль сыграла и отрицательная оценка романа, высказанная испанскими коммунистами, в частности - Долорес Ибаррури. Известно, например, что Константин Симонов, высоко ценивший роман Хемингуэя, лично уговаривал Ибаррури отменить свой запрет на его публикацию. Но безуспешно.  

Была еще одна причина неожиданного неприятия романа и Хемингуэя. Мне о ней рассказал Александр Иванович Алексеев, бывший посол Советского Союза на Кубе.  

В Испании американский писатель был в дружеских отношениях с поэтом Алексеем Эйснером - сыном русского белоэмигранта, членом Французской компартии, бывшим адъютантом генерала Лукача (псевдоним венгерского писателя Мате Залки, воевавшего на стороне республиканцев и погибшего в июле 1937 года). Когда стало ясно, что Республика потерпит поражение, Хемингуэй дал Эйснеру открытый чек с тем, чтобы тот, если будет нуждаться, мог получить во французском банке необходимую ему сумму, которую должен был проставить сам. В 1940-ом Алексей Эйснер в числе других интербригадовцев прибыл в СССР, и вскоре был арестован. При обыске у него обнаружили чек, что послужило в то время, видимо, серьезным обвинением или, точнее, поводом для обвинения в шпионаже. Эйснер был осужден на 25 лет и сослан в Сибирь. Лишь в 1956-ом он был освобожден и полностью реабилитирован.

К счастью для Хемингуэя, он так и не узнал, какую роковую роль сыграл в судьбе своего друга.

Американский писатель не скрывал своего расстройства тем, что его роман не появлялся в СССР - на русском языке для широкой публики он был издан лишь в 1968 году, спустя семь лет после кончины автора. Хотя и догадывался о причинах. Он искренне считал себя другом Советского Союза и никогда не скрывал своих симпатий к нашей стране: «Я не знаю народа благороднее, народа, который больше похож на нас».  

В пору ученичества Хемингуэй чуть ли не запоем читал русских классиков. «Сначала русских, потом все остальное», - писал он о своем постижении мировой литературы. В его списках для «первоочередного чтения» - Гоголь, Чехов, Достоевский, Тургенев, Толстой. Одну из своих повестей он даже назвал по-тургеневски «Вешние воды». Но учителем всю свою жизнь считал Льва Толстого: «Я не знаю никого, кто писал бы о войне лучше Толстого, его роман «Война и мир» настолько огромен и подавляющ, что из него можно выкроить любое количество битв и сражений...». Неслучайно Юрий Олеша тонко подметил: «На дне творчества Хемингуэя виден свет Толстого».  

Через пять дней после нападения Германии на Советский Союз Хемингуэй посылает в Москву телеграмму: «На все сто процентов солидаризуюсь с Советским Союзом в его военном отпоре фашистской агрессии. Народ Советского Союза своей борьбой защищает все народы, сопротивляющиеся фашистскому порабощению».  

Надо ли говорить, как мечтал Хемингуэй о том, чтобы его роман «По ком звонит колокол», истинное антифашистское произведение, прочитали в Советском Союзе! Тот же Алексеев рассказывал: в 1946-ом писатель отправляет письмо Константину Симонову, в котором предлагает заменить в романе некоторые фамилии и сделать ряд сокращений.

Ответ Симонова не известен, но, учитывая, что тогда роман не появился, видимо, предложение Хемингуэя не было принято.

В этом же письме писатель признавался, что в течение всей войны он лелеял мечту бороться вместе с войсками Советского Союза и самому увидеть, как мужественно сражается советский народ, но понимал, что не имеет права быть военным корреспондентом в рядах Красной Армии, хотя при этом ссылался на незнание русского языка. Александр Иванович предполагает, что он испытывал большую неловкость за проявленное к нему недоверие.  

Сошлюсь еще на одно письмо автора романа «По ком звонит колокол». Оно было адресовано Роману Кармену в годы Второй мировой войны: «Дорогой Кармен! Не представляю, где и когда дойдет до Вас это письмо. Я, зная Вас, убежден, что Вы в огне сражений, в боях, которые Ваш народ ведет с фашизмом. А я пишу Вам с далекой Кубы, которая в стороне от сражений. Но не подумайте, что я отсиживаюсь в тиши. Представьте себе, будучи здесь, на Кубе, я тоже воюю с фашистами. Сейчас я не вправе рассказывать Вам, в чем выражается мой борьба с фашистами. Придет время, я об этом расскажу, уверен, что мы встретимся на полях сражений в Европе, кода будет открыт Второй фронт. Сердечный привет! Салют! Ваш Хемингуэй».  

Только после войны стало известно, что имел в виду писатель. Он переоборудовал свою яхту «Пилар» и вел рискованную охоту, но не за рыбой, а за нацистскими подводными лодками, которые крейсировали у северных берегов Кубы, нападая на транспорты союзников. И занимался этим на протяжении двух лет, о чем, кстати, рассказал в своем романе «Острова».  

 

 

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.


Эксклюзив
07.04.2020
Александр Калинин
Как коронавирус разделяет людей на «своих и чужих».
Фоторепортаж
30.03.2020
Подготовила Мария Максимова
В связи с COVID-19 мировые музеи, театры и концертные залы сами придут к вам.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».