Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
25 апреля 2024
Тегеран: после выборов, перед выбором

Тегеран: после выборов, перед выбором

Исламская республика Иран переживает самый острый за свою тридцатилетнюю историю политический кризис
Андрей Степанов
23.06.2009
Тегеран: после выборов, перед выбором

Внешней причиной его стали президентские выборы, на которых, по официальным данным, сокрушительную победу, с преимуществом в две трети голосов избирателей, одержал действующий президент Махмуд Ахмадинежад.

Его основной соперник, бывший премьер-министр Мир Хосейн Мусави, получивший вдвое меньше голосов, оспорил результаты голосования. На улицы иранских городов вышли сотни тысяч его сторонников, воскресив в памяти людское море, залившее Тегеран во время исламской революции 1979-го. Массовые выступления привели к столкновениям с басиджем – подконтрольным властям полувоенным формированием ополченцев. Демонстранты обвиняют власти в крупномасштабной фальсификации итогов голосования, фактическом государственном перевороте с целю установить в стране диктатуру, и требуют проведения новых выборов. Так выглядит «мгновенное фото» страны сегодня. Однако этот политический нарыв зрел довольно долго.  

Накануне выборов президента одни опросы общественного мнения выводили в фавориты Ахмадинежада, другие отдавали преимущество Мусави. Действующий президент вел активную агитационную кампанию, используя весь административный ресурс и широко практикуя благотворительность – раздачу малоимущим картофеля, купонов на продукты и небольших денежных сумм. Он говорил, что при нем Иран стали гораздо больше уважать в мире, а страна становится мощной державой, жизнь ее граждан постоянно улучшается. Неоднократно повторял: доходы от нефти будут справедливо распределяться среди населения. Трое его соперников на выборах неожиданно получили возможность провести теледебаты на общенациональном государственном канале – явление беспрецедентное в иранской политике.

Вот тогда Ахмадинежад впервые подвергся жесткой справедливой критике по всему спектру проблем и, фактически, дебаты проиграл.

Оппоненты президента обвиняли его в некомпетентности, популизме, авантюризме, в том, что он перессорился почти со всем миром. Где те 300 миллиардов долларов, которые страна выручила от продажи нефти, вопрошал один из кандидатов. Все они, по его словам, пошли на дорогостоящие, но не нужные стране проекты, внешнеполитические авантюры, на благотворительность и субсидии вместо создания новых рабочих мест. Оппоненты Ахмадинежада выступали за большие возможности для частного сектора, создание смешанной экономики, увеличение инвестиций в реальное производство, расширение гражданских прав и свобод, в том числе - для женщин, за отказ от конфронтационной внешней политики и налаживание нормальных отношений с Западом в частности и с внешним миром вообще. Единственный пункт, по которому не было расхождений - это суверенное право Ирана развивать собственную ядерную энергетику. Иранцы прильнули к телевизорам: такого им еще не доводилось видеть и слышать. Шансы оппонентов президента, особенно Мусави, значительно возросли. Человек с университетским образованием, большим политическим опытом, отличающийся умением строить нормальные отношения с людьми и мирно разрешать все конфликтные ситуации, Мусави апеллировал, в основном, к городскому населению, студентам, молодым специалистам, женщинам, людям образованным, мелким предпринимателям - короче, к среднему классу. Электорат же Ахмадинежада составляют в основном чиновники, служащие госсектора, часть промышленных рабочих, члены басиджа, пасдараны – члены Корпуса стражей исламской революции, это около 500 тысяч человек, городская беднота, живущая на пособия и благотворительность властей, сельские жители, составляющие более трети населения.  

Есть несколько факторов, приведших к возникновению нынешней «смутной» ситуации в Иране.

Первый - противоречие нынешней политической системы в Иране между всенародно избираемыми главой исполнительной власти - президентом и законодательным органом, парламентом, многопартийностью и относительной свободой слова, правда, в рамках соответствия с духом и буквой исламской конституции - с одной стороны. И фактическим теократическим характером государства, во главе которого над всеми институтами стоит фигура рахбара, или - верховного религиозного лидера, за которым остается последнее слово практически по всем основополагающим вопросам - с другой. Рахбара избирает Собрание экспертов, состоящее из 86 наиболее достойных и уважаемых представителей мусульманского духовенства - улемов. Рахбар возглавляет состоящий из 12 человек Наблюдательный совет, или Совет стражей исламской конституции. Половину его членов назначает рахбар, а другую половину избирает парламент. Этот орган стоит над президентом и парламентом и определяет, насколько их решения соответствуют нормам ислама в шиитском его толковании. Совет отбирает и кандидатов на президентских и парламентских выборах. Рахбар командует армией, службой безопасности, Корпусом стражей исламской революции - пасдаранами и подчиняющимся им басиджем, он назначает верховных судей и вообще определяет всю политику. По сути, гражданские органы власти находятся под плотным контролем религиозной верхушки иранского общества. Да, любые исторические сравнения и параллели хромают, тем не менее, было бы уместно применить к иранским мусульманским радикалам, пришедшим к власти в стране 30 лет назад, условный термин «исламских большевиков».  

Второй фактор, существенно влияющий на иранскую внутреннюю и внешнюю политику – это трения, переходящие в острое, хотя и внешне скрытое, противоборство между консервативной частью религиозно-политической верхушки и умеренной, рациональной, реформаторски настроенной ее частью. Скажем, занимавший пост президента два срока подряд, с 1996 по 2005 годы, умеренный реформатор Мохаммад Хатами не смог осуществить практически ничего из своих далеко идущих планов ни внутри страны, ни за ее пределами, включая идею «диалога цивилизаций» - как способ вывода Ирана из относительной международной изоляции. Придя к власти на широкой волне поддержки, он оказался фактически парализован. Все начинания Хатами, одобренные парламентом, гасились и отменялись Наблюдательным советом, своеобразным Политбюро – якобы из-за несоответствия нормам ислама. Разочарованные избиратели поддержали небольшим большинством на выборах 2005-го ставленника консервативных кругов, выходца из Корпуса стражей исламской революции, гвардии при исламском режиме, сына деревенского кузнеца, Махмуда Ахмадинежада.

Многие расценили его избрание как достойный ответ на политику неоконсервативной администрации Джорджа Буша: вашему недалекому американскому экстремисту мы противопоставим своего, иранского.

Третий фактор – популистская, граничащая с авантюризмом и ксенофобией, политика президента Ахмадинежада. При нем был отброшен лозунг Хатами о необходимости «диалога цивилизаций», значительно обострились отношения с США и с Западом в целом по поводу иранской ядерной программы, с арабским миром из-за политики Тегерана в Ираке и Ливане… Внутри страны упор был сделан на раздувание националистической истерии по поводу возможного военного конфликта с США и Израилем, усилились гонения на проявления всякого рода инакомыслия, требования большей демократии подавлялись под предлогом борьбы с агентами тлетворного влияния Запада. При всем этом не стоит преувеличивать значение фигуры Ахмадинежада и кажущуюся его самостоятельность. Ахмадинежад по всему спектру кардинальных вопросов, от оборонно-ядерной политики до решения социальных проблем, полностью зависит от воли верховного лидера, рахбара аятоллы Хаменеи,  

Четвертый фактор – осложнившаяся социально-экономическая ситуация в стране. Отчасти - из-за мирового финансового кризиса, но, в основном, из-за некомпетентной популистской политики Ахмадинежада. Огромные запасы нефти и газа обеспечивают Ирану значительную экономическую самостоятельность, валютные резервы страны приближаются к 100 миллиардам долларов. Да и на первый взгляд ежегодные темпы роста экономики, до 6 процентов, служат основой для оптимизма. Однако статистика говорит, скорее, обратное. Инфляция в стране приближается к 30 процентам, безработицей, по официальным данным, охвачено до 14 процентов трудоспособного населения, а, по неофициальным - около 20. Особенно это бьет по молодежи, ведь две трети населения страны моложе 30 лет, так вот, четверть иранцев в возрасте от 15 до 24 лет вынуждена бездельничать. В стране нарастает социально-экономическое расслоение: ныне на 10 процентов населения, получающего большие доходы, приходится более трети всего потребления. Все это отнюдь не способствует росту популярности Ахмадинежада. Играйте исключительно на официальном сайте Drift casino потому что вокруг много мошенников, на данном ресурсе вы найдете хорошую подборку лицензионных слотов, с хорошей отдачей, если решитись зарегистрироваться вам дадут отличный бонус.  

Пятый фактор – накладывающиеся на политические разногласия в самой религиозной верхушке личностные отношения между ее наиболее влиятельными фигурами. Скажем, один из наиболее авторитетных теневых политиков и богатейших людей Ирана, бывший президент, аятолла Али Акбар Хашеми Рафсанджани. Он сыграл немалую роль в том, что на место умершего в 1989-м лидера исламской революции, аятоллы Хомейни, был избран именно аятолла Хаменеи, и, мягко выражаясь, весьма недолюбливает Ахмадинежада. Тот отвечает ему открытой неприязнью, обвиняя в коррумпированности и открытой поддержке своих ставленников, оппонентов Ахмадинежада на прошедших выборах.  

Но ведь непросты и отношения между Хаменеи и Хашеми Рафсанджани. Фактически борьба за президентский пост, далеко не главный в стране, стала прелюдией схватки за место следующего верховного лидера. Хаменеи уже стар, и наибольшие шансы сменить его именно у Хашеми Рафсанджани, который ныне совмещает два ключевых поста. Он - председатель Собрания экспертов и, к тому же, возглавляет обладающий широкими полномочиями Чрезвычайный совет. Этот орган призван разрешать конфликты между парламентом и Наблюдательным советом, а также служит коллективным советником при рахбаре.  

Нынешний конфликт между президентом и оппозицией – свидетельство противоречий в иранской верхушке, а отнюдь не попытка восстания против самой исламской системы власти.

Хотя протесты сторонников Мусави, которые после оглашения результатов выборов вышли на улицы, легче всего представить именно как «революцию». Нет, это не кучки леваков или «проамериканских» либералов, а сотни тысяч разгневанных иранцев. Власти, избегая прямой конфронтации с манифестантами, конечно же, обвинили их в том, что они слепое орудие в руках Запада и пустили в ход басидж. О нем – отдельно. За годы существования этого военизированного ополчения – некоего подобия народной дружины - через басидж прошло более 20 миллионов человек, и сейчас в нем состоят от двух до четырех миллионов иранцев. Орудие, властям очень удобное: для поддержания порядка в соответствии с нормами ислама и борьбы с разного рода диссидентами, когда применять полицию или пасдаранов власти считают не совсем приличным, то, скажем, студентов, выступающих за демократизацию, бьет не полиция, а «возмущенные рядовые граждане».  

Однако масштаб массовой поддержки Мусави, несомненно, произвел впечатление на верховную власть. Видимо, по указанию Хаменеи, Ахмадинежад снизил накал своей риторики и более не обвинял своих оппонентов в том, что они прозападное, враждебное Ирану отребье, а наблюдательный совет решил рассмотреть жалобы проигравших кандидатов, но исключил возможность перевыборов. Сам аятолла Хаменеи однозначно поддержал президента, назвав итоги выборов великой победой иранского народа и подверг нападкам западных недоброжелателей, спекулирующих на недовольстве части избирателей и разжигающих волнения. Верховный лидер предупредил, что власти больше не потерпят демонстраций, которые наносят вред исламской республике и дискредитируют ее в глазах всего мира.  

На короткое время показалось, что компромисс и примирение сторон вполне возможны. Наблюдательный совет предложил пересчитать 10 процентов голосов, что при любом математическом раскладе, вплоть до причисления этих голосов оппонентам Ахмадинежада, общей картины не меняет, но служит косвенным подтверждением подтасовок. Вполне возможно, что при почти половине голосов отданных в пользу Мусави, ему мог бы быть предложен пост премьер-министра, упраздненный еще в 1989-м. Но Мусави, в ответ на обвинения властей, назвал Ахмадинежада диктатором и заявил, что план подтасовки результатов выборов был разработан задолго до 12 июня и вновь призвал не к выборочному пересчету голосов, а к проведению новых выборов. Мусави впервые напрямую обвинил верховного лидера, заявив, что тот «способствует подрыву республиканского правления и не препятствует установлению в стране диктатуры». Мы выступаем не против исламской республики, а против лжи и фальсификаций, заявил он.  

Беспорядки возобновились с новой силой, ситуация накалилась до предела. Видимо, вопрос стоит ребром: кто кого? Чем закончится это противостояние? Безоговорочной победой Ахмадинежада и стоящего за его спиной Хаменеи?

Тогда возможны как усиление внутренних репрессий, ужесточение внешнеполитического курса, так и некоторое смягчение «тональности», когда власть перехватит некоторые лозунги противника. Или же возьмет верх оппозиция? А это будет означать серьезные подвижки в религиозно-политической верхушке, значительные коррективы во внешней и внутренней политике - при сохранении исламской формы правления.  

Вот так, после выборов президента Иран оказался перед выбором своего будущего. 

Специально для Столетия


Эксклюзив
22.04.2024
Андрей Соколов
Кто стоит за спиной «московских студентов», атаковавших русского философа
Фоторепортаж
22.04.2024
Подготовила Мария Максимова
В подземном музее парка «Зарядье» проходит выставка «Русский сад»


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации.
Перечень организаций и физических лиц, в отношении которых имеются сведения об их причастности к экстремистской деятельности или терроризму: весь список.

** Организации и граждане, признанные Минюстом РФ иноагентами.
Реестр иностранных агентов: весь список.