Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
27 сентября 2020
Русские возвращаются (часть 1)

Русские возвращаются (часть 1)

Ближний Восток: о «советских друзьях» и «российских партнерах»
Андрей Степанов
24.05.2007

В классической арабской литературе, особенно в поэзии, есть своеобразный жанр – уэйль, оплакивание чего-либо безвозвратно потерянного, будь то возлюбленная, верный друг, эмирский трон или лучший скакун... Схожие настроения свойственны и нашим соотечественникам. Понятно, когда по собственному прошлому ностальгируют те, кто не вписался в современные условия. Однако, когда эти чувства обращены к истории советско-арабских отношений, тут далеко не так все ясно и просто.

Политическое затмение

То, что входило в некогда емкое понятие "позиции Советского Союза на Ближнем Востоке", как-то быстро рассыпалось почти в прах в девяностых годах века минувшего. И сам этот обширный и весьма важный регион оказался задвинут среди внешнеполитических приоритетов новой России на задворки. Аргументировалось это тем, что СССР приобрел значительный вес в арабском мире исключительно по причине "холодной войны", как противовес американскому влиянию и израильской экспансии. И с завершением "холодной войны" эта роль как бы сама собой сошла на нет.

Наступившее в арабо-российских отношениях политическое затмение накрыло тенью и привело к свертыванию все другие стороны сотрудничества—военно-техническую область, экономику, культуру, искусство, науку, образование...

#comm#В арабском мире уже подросло новое поколение, которое почти ничего не знает о нашей стране.#/comm#

Но сказать, что эпоха расцвета наших отношений прошла бесследно, нельзя. В арабских странах остались сотни объектов, построенных с нашей помощью. И главное – это "человеческий фактор". В арабском мире живут и работают около 120 тысяч выпускников советских и российских ВУЗов. А сколько там живет "совместных" семей, не знает никто, точных подсчетов нет, по самым примерным оценкам это несколько десятков тысяч супружеских пар.

На Ближнем Востоке и в Северной Африке работали сотни тысяч советских специалистов в самых различных областях. Многие из них живы и хранят как память об этом, так и приобретенный опыт. И это тоже потенциал, который может послужить, если и не возврату к прошлому уровню взаимодействия, то строительству качественно новых, в полном смысле взаимовыгодных, отношений.

Боевое крещение

Мой личный опыт непосредственного общения с арабским миром восходит к 1968 году. Тогда мне, как студенту отделения истории арабских стран Института восточных языков при МГУ, военная кафедра настоятельно предложила добровольно пойти в Советскую Армию на год в качестве вольнонаемного переводчика: этого требовали интересы родины. Уговаривать нас не было нужды, кто же из студентов отказался бы от работы в течение года в одной из арабских стран.

Ситуация в то время на Ближнем Востоке действительно была непростая и задевала интересы Москвы. Арабский мир еще пребывал в шоковом состоянии после сокрушительного поражения 1967 года от Израиля. Советский Союз взялся в кратчайший срок восстановить его военный потенциал. Ощущалась острая нехватка переводчиков, Минобороны тогда, как говорили, загребало все, на что могло наложить руку.

Мне досталась командировка в Йеменскую арабскую республику. После революции 1963 года, покончившей со средневековым режимом имамов, страна оказалась втянута в гражданскую войну. На стороне монархистов при поддержке консервативных арабских режимов воевали в основном ополчения зейдитских – шиитских - племен. Республиканцам на помощь пришли египетские войска, которые после поражения 1967 года были в спешном порядке эвакуированы. Казалось, республика была обречена, кольцо осады вокруг ее столицы Саны сжималось все плотней. Однако благодаря советскому истребительно-бомбардировочному полку, переброшенному из Египта в Ходейду, и работе группы военных советников, удалось организовать сопротивление наступлению монархистов.

Вот тут-то из порта Ходейда на Красном море, который наши военспецы окрестили из-за жаркого и влажного климата могилой русского человека, старенький Ил-14 в предрассветном сумраке доставил нас на полевой аэродром под столицей. Днем он простреливался артиллерией противника.

#comm#Не успев остановиться, самолет стал мишенью для недремавших монархистов. На взлетно-посадочной полосе разорвалось несколько снарядов, мы выскочили из самолета, словно ошпаренные.#/comm#

Летчики спешно побросали на землю ящики с консервами и металлические коробки с кинофильмами. Самолет развернулся и почти свечой взмыл в небо. Подобрав нехитрый скарб, наша группа укрылась за стеной какого-то одноэтажного здания, по крыше которого били осколки. Когда обстрел прекратился и рассеялась пыль, мы направились на "газиках" в дом, где обитали наши военные советники. Наша группка с удивлением озиралась по сторонам – в первых лучах восходящего солнца перед новоприбывшими предстал типичный южноаравийский город века, эдак, пятнадцатого.

Дальше – то, что в военной литературе именуется боевыми буднями. Однажды поутру полковник-советник и я отправились на "газике" на север санской долины в местечко Рода, где располагался танковый батальон. Не успели мы поздороваться с комбатом, как неподалеку раздалось несколько взрывов. Вражеский миномет крупного калибра открыл огонь по военно-техническому колледжу, отстоявшему от нашего холма примерно в полукилометре.

Йеменские танкисты, радушные хозяева, тут же принесли нам два складных стула и стол, на котором появилось блюдо с местным виноградом. И все это для того, чтобы дорогие гости смогли спокойно насладиться захватывающим зрелищем. Прежде чем усесться, полковник, кадровый военный еще со времен Великой Отечественной, покрутил головой и, ни к кому не обращаясь, пробормотал: "Чего им стоит вдарить на 500 метров в сторону?". Будто в подтверждении его слов у нас за спиной рвануло. Полковник с криком "Перелет!" тут же рухнул как подкошенный, окунув лицо в десятисантиметровый слой мелкой пыли. Пару дней назад мне пошили местную военную форму без знаков различия - с хлястиками, молнией и множеством карманов, в которой, как мне казалось, я выглядел совсем неплохо. А потому ничком в пыль... Полковник повернул ко мне посеревшее лицо с припудренными пылью усами и по-командирски четко и афористично разогнал мои сомнения.

#comm#Я рухнул рядом. Спасибо тебе, товарищ полковник. Где-то совсем близко раздался страшный грохот, земля дрогнула, противно завизжали разлетающиеся осколки и камни, уши заложило, глаза и ноздри забило песком.#/comm#

Голову я поднял одновременно со старшим боевым товарищем. Столб пыли легким ветром сносило в сторону. Сзади метрах в десяти зияла приличная воронка. Один стул разбило в щепки, а у того, на который я хотел примоститься, были перебиты осколками все поперечные планки на спинке. Отряхиваясь, полковник произнес: "Кажется, пронесло". Стол, на удивление, почти не пострадал. Откуда ни возьмись, повыскакивали йеменцы. Нас похлопали по спине. К счастью, в батальоне оказалось лишь двое раненых. На столе опять появился виноград.

Два года назад, когда я снова оказался в изменившейся до неузнаваемости Сане, стоило мне только заикнуться, что вот, мол, когда-то имел отношение к ее обороне, ко мне стали относиться там, как, скажем, в советские времена отнеслись бы к живому участнику штурма Зимнего дворца. После короткой поездки по местам боевой славы пришлось, как ветерану, дать пространные интервью местной прессе, а вот для телевидения времени не хватило.

Этот рассказ – вовсе не для того, чтобы продемонстрировать свою боевую выучку. Все это история наших непростых отношений с арабским миром, которые закладывались именно в советские времена.

Люди в черном

Мудрое решение армейских кадровиков направило меня старшим переводчиком в так называемую 28-ю дивизию ПВО Египта, а на самом деле - советскую дивизию, которая своими ракетно-зенитными комплексами "Печора" прикрывала Каир, Хелуан, Александрию и другие города дельты Нила от израильской авиации.

Понятно, что русских в Египте "вычислить" легко. Военных – еще проще. Когда менялся состав дивизии, то основной контингент прибыл на пассажирском судне в Александрию. Оттуда рядовой состав, усиленный сержантами, старшинами и младшими офицерами был отправлен на поездах, а вот руководство, одетое в одинаковые черные костюмы и белые рубашки, да еще с совсем неуместными в Египте темными шляпами, должно было быстрым ходом по скоростному пустынному шоссе добраться до командного пункта в Каире на автобусе.

Оставлять командование без сопровождения старшего переводчика сочли нецелесообразным. Поэтому среди отцов-командиров, занявших согласно ранжиру места в "пазике", я был единственным нормально одетым человеком. По пути пришлось развлекать обильно потевших старших офицеров рассказами о нравах и обычаях местного населения. Как вдруг что-то громко хрустнуло, автобус резко наклонился вперед и вправо, водитель ударил по тормозам, и машина, скособочившись, застыла на обочине. Оказалось – полетел правый передний подшипник.

#comm#Это была почти катастрофа. Кругом пустыня и ни одной живой души. Солнце достигло зенита и палило немилосердно. Ни тени, ни глотка воды. На шоссе в этот жаркий час как назло, ни одной машины. #/comm#

Вдали показалась двигавшаяся в сторону Каира колымага дорожных рабочих. Я встал, воздев руки, на середине полотна. Машина, естественно, остановилась. Я объяснил, что произошло, и попросил добросить до ближайшего места, где есть телефон. Дорожные рабочие потеснились и усадили меня рядом. Через стекла машины почти ничего не было видно. Мне пояснили, что она несколько раз попадала в песчаные бури, и несущийся со страшной скоростью песок выщербил стекла и краску и до яркого металлического сияния отшлифовал номера.

Через километров тридцать мы подъехали к "истирахе" - месту отдыха с кафе, заправкой и мастерской рядом с группкой чахлых деревьев где-то посередине пути между Александрией и Каиром. Телефон удалось отыскать только на полицейском участке, да и то лишь местный. Его самый удаленный абонент - ближайший к столице полицейский участок. Но там, рядом с дежурным стоял уже городской телефон, с которого можно было дозвониться до КП дивизии и вызвать подмогу. Полиция вошла в положение и была готова к максимальному сотрудничеству, предоставив в мое полное распоряжение телефон, который мне доводилось видеть только в картинах про Великую Отечественную. Слышимость была отвратительной. Я раз пять на пределе голосовых возможностей объяснял дежурному на том конце провода, что мне нужно. Сообщил ему телефон КП и попросил заучить текст, который надо было произнести. Наконец пробившийся сквозь шум и треск голос из-под Каира сообщил, что все в порядке и помощь будет.

Теперь предстояло донести благую весть до страдающего командования. Я попросил местного стража дорожного порядка тормознуть какую-нибудь "тачку", на мое удивление это ему удалось лишь на пятый или шестой раз. До этого водители, узнав, что нужно подбросить по пути попавшего в беду советского специалиста, как один утверждали, что сделать они это не смогут, поскольку им надо в другую сторону. Не меньше меня удивлен был и помогавший мне полицейский. Этот маленький эпизод раскрыл мне глаза на то, что далеко не все в Египте по-доброму относились к военным специалистам из нашей страны.

Наконец, меня согласился подвезти пожилой благообразного вида египтянин за рулем шикарного "Мерседеса". Это был, как он сам объяснил, бизнесмен и любитель быстрой езды. До этого я никогда в жизни не ездил со скоростью 180 километров в час, так что до живописной группы в пустыне мы домчались в мгновение ока.

#comm#По дороге египтянин успел высказать мне свое мнение на ситуацию и ее перспективы: "Вы, - сказал он, - скоро покинете Египет, дело кончится миром с Израилем, Америка сюда вернется и вас окончательно вытеснит. Но русские - неплохие ребята, и ничего личного против вас я не имею". Что ж, он оказался почти пророком.#/comm#

Помощь прибыла к нам нескоро, в виде КрАЗа с открытым кузовом. За рулем наш солдат, рядом - замполит дивизиона, гордый возложенной на него почетной миссией. Командование погрузилось в кузов, и мы тронулись. Уже вечерело, когда со склонов долины показались первые огни Каира. Старшие офицеры решили приодеться и опять надели темные пиджаки и шляпы. Так мы и въехали в город.

Представьте себе запруженные машинами и людьми его центральные улицы, по которым упорно пробивается огромный военный КрАЗ, в кузове которого сидят одетые во все черное, да еще со шляпами на головах, люди преимущественно зрелого возраста. У многих это вызывало шок, прохожие задирали головы и открывали рты, две легковушки столкнулись, потому что их водители засмотрелись на столь необычное явление.

Но был в этом и момент торжества. От грузовика, управляемого парнишкой, который впервые попал в Каир, автомобили шарахались как от обезумевшего танка. Наверно, поэтому мы добрались до места благополучно. Зампотех дивизии получил выговор, я - благодарность.

Окончание следует

""Андрей Степанов – заместитель редактора международного отдела "Российской газеты", журналист-международник, долгое время работал собственным корреспондентом советских журналов и газет в странах Ближнего Востока. Кандидат исторических наук.

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.


Эксклюзив
24.09.2020
Анатолий Булавко
Почему ветеран Великой Отечественной написала письмо Путину
Фоторепортаж
15.09.2020
Подготовила Мария Максимова
В Российской Академии художеств проходит выставка живописца Григория Чайникова.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».