Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
24 августа 2019
Кризис доверия носит обоюдный характер

Кризис доверия носит обоюдный характер

Константин Косачев
10.11.2004

Очередной саммит Россия–ЕС должен был открыться 11 ноября, однако был неожиданно отложен. Уже сам факт переноса встречи подтверждает, что в наших отношениях с Евросоюзом что-то происходит. Нечто такое, что требует особого осмысления, и, возможно, возникшая передышка будет весьма кстати. Изменился сам ЕС: за время с прошлого саммита он вырос до 25 участников. Теперь он обладает собственной конституцией и даже пережил первый серьезный конфликт между представительной и исполнительной ветвями власти, что лишь усиливает впечатление единого государства.

Складывающийся на наших глазах новый гиперсубъект международного права, как гигантская воронка, медленно, но верно затягивает и наших соседей. Разумеется, испытывает это мощное гравитационное воздействие и Россия. Однако она сама по себе представляет столь весомый субъект мировой политики и экономики, что не может без последствий для себя и самого Евросоюза плавно войти в его состав или даже оказаться на его постоянной орбите. Сейчас обе стороны вполне официально заявили о том, что в обозримом будущем вопрос о присоединении России к ЕС на повестке наших двусторонних отношений стоять не будет. И те и другие, похоже, испытали при этом явное облегчение, поскольку ранее чувствовали себя как бы впопыхах «помолвленными», но неготовыми к брачному союзу как неизбежному следствию предварительного уговора. Итак, тема «брака» на сегодня и даже на завтра неактуальна. А на послезавтра?

Ответ на этот вопрос возможен в трех вполне жизнеспособных вариантах:

1) конечная цель для России – вступление в ЕС, и тогда все наши сегодняшние начинания – малые шаги к этой цели, а все разногласия означают лишь поиск оптимального пути к ней;

2) Россия никогда не будет в ЕС, как не будут в нем, например, Китай или США, что отнюдь не означает автоматического перевода наших отношений в режим конфронтации;

3) по формуле Бернштейна: «Цель – ничто, движение – все» (или в русской версии: «куда кривая вывезет»), то есть сугубый прагматизм сегодня без четких планов на завтра; решение вызреет естественным путем по ходу развития и самого Евросоюза, и России.

Россия и ЕС не пойдут навстречу друг другу далее определенного предела, если не будет общественной воли к преодолению этого предела. Между тем именно ее на сегодня, похоже, нет. Но что, собственно, мешает России стать членом ЕС? Даже те, кто говорит о ее принципиальной неинтегрируемости, по большому счету не приводят ни одного веского аргумента, почему будущее членство, например, Турции или Украины может быть темой предметного обсуждения, а в отношении России этот вопрос должен быть закрыт навсегда. Вспоминаю высказывание одного латвийского политика: «…доказать, что Латвия обязательно должна быть в Европе, а Россию туда никак нельзя брать, можно только с откровенно расистских позиций». Не уверен, что противники вступления России в ЕС действительно руководствуются исключительно националистическими мотивами, однако в одном это наблюдение справедливо: корни проблемы лежат где-то в сфере ментальной, в сложившихся стереотипах. Убежден, что и решение вопроса о принадлежности России к Евросоюзу зависит не от того, возможно ли это технически, экономически, политически, а от того, хотят ли этого обе стороны.

Саммит должен был состояться на еще актуальном фоне сентябрьских терактов в России и последовавшего за этим представления руководством страны планов по переустройству системы государственного управления. Эти темы стали предметом широкого обсуждения в Европе, породив новое охлаждение в наших отношениях. Полагаю, что сегодня мы имеем дело в первую очередь с кризисом доверия, и это многое объясняет в событиях последнего времени. И пресловутые «двойные стандарты» по отношению к чеченской проблеме. И жесткую критику любых шагов Кремля по реформе системы управления.

Нельзя не вспомнить и обостряющееся противостояние на постсоветском пространстве. Россию все чаще обвиняют в реализации имперских амбиций, забывая, что все эти «революции роз» и «каштанов» инициированы отнюдь не Москвой. «Перетягивание постсоветского каната» на самом деле сильно вредит нормальному ходу демократического процесса в странах СНГ, подменяя его надуманной альтернативой Восток–Запад. От этих стран хотят не столько демократизации, сколько прозападной (читай: антироссийской) ориентации любой ценой. Признание же выборов демократичными напрямую ставится в зависимость от их результата. А ведь одна лишь предметная постановка вопроса о перспективном членстве России в ЕС могла бы лишить почвы все эти спекуляции на тему «или Россия, или Европа».

Между тем участие в евроатлантических структурах по-прежнему предлагается восточноевропейским странам в качестве своего рода «укрытия» от России с целью нейтрализовать ее влияние. На эту тему весьма характерно высказалась госпожа Ферреро-Вальднер, комиссар Еврокомиссии по внешним связям: «Я сделаю все возможное, чтобы по крайней мере Украина осталась на нашей стороне» (выделено мной. – К.К.). Противопоставление более чем неприкрытое: есть наша сторона, и есть Россия, влияние которой даже в регионе ее очевидных интересов нужно остановить всеми средствами.

Не буду говорить, насколько это диссонирует с официальными двусторонними заявлениями и документами, но дело не в этом: разделение на «нашу сторону» и Россию продолжает культивироваться, поскольку до сих пор существует неослабевающий общественный запрос на такое отношение к России в политической Европе.

Однако кризис доверия носит обоюдный характер – в России евроэйфория времен перестройки также практически сошла на нет. Это обстоятельство нельзя не учитывать, ведь слишком часто говорят о том, что исключительно Россия должна прикладывать усилия для завоевания доверия Запада. Известное разочарование насчет искренности ЕС в желании помочь России имеет основания – слишком часто доводилось сталкиваться с отчетливо выраженными корыстными мотивами (получение доступа к сырью, снижение конкурентных преимуществ российских производителей, вытеснение с традиционных рынков), а то и откровенно недружественными шагами (поддержка антироссийских оппозиций и настроений в странах СНГ и ЦВЕ, прием чеченских эмиссаров). Россияне чувствовали себя все 90-е годы, по сути, оставленными наедине со своими сложнейшими экономическими проблемами, а сегодня испытывают похожие ощущения по поводу террористической угрозы.

По большому счету параллельно с созданием «четырех пространств» нужно строить пятое, главное, – пространство доверия, иначе за пределы банальной купли-продажи или какого-нибудь нового проекта «газ–трубы» мы не выйдем. Создалась своего рода пороговая ситуация, за которой – либо сугубо параллельное существование без конечной интеграционной цели, либо переход в некое новое качество наших отношений. Думается, сейчас настала пора по-новому подойти к двусторонним отношениям Россия–ЕС и шире – к благоустройству политической Европы. Россия по большому счету обозначила свои приоритеты, и дело сейчас за Евросоюзом. Согласно предложенной министром иностранных дел России Сергеем Лавровым конкретной формуле, «мы готовы идти в развитии партнерства с ним настолько далеко, насколько к этому готов сам Европейский союз». А потому последний – и главный – вопрос к саммиту должен звучать именно так: как далеко готов идти ЕС в развитии партнерства с Россией?

Автор: Константин Косачев - председатель комитета по международным делам Госдумы РФ



Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.


Эксклюзив
20.08.2019
Алексей Байлов (Россия), Ярослав Дворжак (Чехия)
События в Чехословакии: взгляд через полвека.
Фоторепортаж
17.08.2019
Алексей Тимофеев, Елена Безбородова (фото)
Здесь, на далёком Севере России, – один из важнейших наших духовных центров.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».