Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
22 января 2021
Исламисты показали зубы

Исламисты показали зубы

Уроки трагических событий в Исламабаде
Аждар Куртов
11.07.2007

В среде специалистов по современным международным отношениям бытует миф о том, что в тех государствах, которые возникли в ходе крушения британской колониальной империи, демократические порядки и ценности укореняются гораздо более прочно и продуктивно, чем в других случаях. Между тем очевидная глупость подобных подходов была в очередной раз наглядно продемонстрирована на днях трагическими событиями в столице Пакистана вокруг Лал Месджит ("красной мечети").

Немало представителей интеллектуальных кругов нынешних государств Центральной Азии, с которыми мне приходилось общаться, в разговоре иногда даже открыто сожалели о том, что в прошлом их страны оказались под дланью Российской, а не Британской империи. Их травмированное местечковым национализмом сознание почему-то наделяет англичан мифическими чертами ангелов, заботившихся о своих неразумных туземных чадах. Россиянам же они наоборот приписывают исключительно негативные черты.

Пакистан как раз и являет собой пример того, что могло бы ожидать бывшие союзные республики Средней Азии, попади они под скипетр британской короны. Именно Пакистан, а отнюдь не Индию должны иметь перед глазами любители интерпретаций вариативного исторического развития из числа наших ближайших южных соседей. В мусульманской части Британской Индии, ставшей в 1947 году Пакистаном, английская демократия и благочестие не были альтруистическими понятиями. Они служили интересам метрополии, а вовсе не преследовали цель гуманизации отношений внутри туземного общества.

Британцы, кстати, не так уж сильно потрудились в Бенгалии. Юридические нормы метрополии долгое время соседствовали с нормами исламского права, а приговоры те же английские судьи выносили с опорой на мнение маулави – знатоков шариата. Такая система была демонтирована только после поражения антибританского восстания 1857-1859 годов. Но и после этого в гражданском праве британцы продолжали употреблять нормы шариата.

#comm#В политическом же плане Лондон всегда пытался не навязывать демократию, а достигать максимума управляемости колониальными территориями.#/comm#

Так в самом начале XIX века из Пенджаба была выделена Северо-Западная пограничная провинция, в результате чего впервые в Британской Индии появилась административная единица с доминирующим мусульманским населением.

Поэтому неслучайно за годы независимости Пакистан неоднократно предпочитал военную диктатуру классической вестминстерской системе, духом которой он, якобы, должен был насквозь пропитаться. Само название этого государства, в соответствии с первой конституцией, принятой в 1956 году, было весьма характерным – Исламская Республика Пакистан. После первого прихода к власти военных в 1958 году, при правлении генерала Айюб-хана, в 1962 году в новой конституции термин "исламская республика" был устранен, но не надолго. Уже через два года специальной поправкой в конституцию он был восстановлен.

Современный Пакистан, о котором в мире мало кто имеет адекватное представление, раздирается этнической враждой и религиозной нетерпимостью. Тем, кто живет в наркотическом опьянении маниловскими мифами о благотворном влиянии Британской империи и России как "тюрьме народов", не худо было бы знать, что в некоторых регионах Пакистана, например, в знаменитой "зоне племен", те же женщины получили избирательные права только в 1977 году. В Пакистане до сих пор нередки ситуации, когда по решению шариатских судов на казнь через побитие камнями и сожжение отправляют осужденных, в том числе по явно бредовым обвинениям "в сговоре с дьяволом".

#comm#Даже недостаточная длина бороды у правоверного мусульманина может служить основанием для уголовных репрессий. Религиозные улемы не считаются не то что с демократией, они не признают даже светского законодательства. Есть области Пакистана – Кохистан, Малаканд, где улемы отменяют действие конституции страны.#/comm#

Бородатые сторонники исламского развития постоянно, не стесняясь, митингуют на улицах и площадях пакистанских городов. С их помощью и при их участии в соседнем Афганистане талибы уже второе десятилетие успешно оружием утверждают "слово и дело Аллаха".

Как и на всем мусульманском Востоке в Пакистане весьма сильны позиции консервативно-фундаменталистской части исламского духовенства. Если некоторое время после обретения независимости продолжали жить модернистские идеи руководителя движения за создание Пакистана Мухаммада Али Джинны, то уже после поражения пакистанской армии в войне с Индией в 1971 году, раскола государства, в результате которого вместо восточной провинции появилось независимое государство – Бангладеш, радикальные исламисты стали вновь набирать силу. Параллельно светские власти страны (президент З.А. Бхутто) не сумели успешно завершить эксперименты с так называемой "исламской демократией". При Бхутто в 1973 году принимается новая конституция, где ислам провозглашается государственной религией. Конституция содержала специальный раздел, в котором декларировалась необходимость приведения всех светских законов Корану и Сунне ("священному преданию" мусульман-суннитов). Президентом Пакистана мог стать только мусульманин. Бхутто объявил пятницу выходным днем. Однако все это не помогло: на смену светскому режиму опять в июле 1977 году пришла военная диктатура генерала Зия уль-Хака.

По времени эта диктатура совпала с исламской революцией в Иране. Не случайно поэтому власть пакистанских военных в тот период поддерживалась исламскими фундаменталистскими кругами – в частности влиятельной религиозной партией "Джамаат-и Ислами", бывшей младшим партнером военных. Зия уль-Хак слыл ревностным мусульманином.

#comm#Массовые преследования политических противников и их казни (напомню, что даже просьбы генсека СССР Брежнева не предотвратили казнь Бхутто) сопровождались попытками объявить приоритет шариата перед конституцией страны. #/comm#

Как знать, не погибни в августе 1988 года Зия уль-Хак в странной авиакатастрофе, может быть, это и произошло бы. Ведь после раскола страны на две части в Пакистане мусульмане стали составлять свыше 97% жителей (4/5 из которых – сунниты), тогда как в Бангладеш – свыше 80%. Но в Бангладеш ислам не столь политизирован, в частности, в силу того обстоятельства, что здесь он не выступает в качестве фактора внутренней мобилизации нации: Бангладеш в этническом отношении моногенна, так как более 98% жителей здесь представлены бенгальцами. В Пакистане же картина совершенно иная. Здесь можно наблюдать соседство разных этносов, различных цивилизационных субстратов. Пуштуны и белуджи, не замеченные в терпимости друг к другу, принадлежат, тем не менее, к ираноязычным этносам. Восточные пенджабцы и так называемые "мухаджиры" (потомки вынужденных переселенцев из Индии после 1947 года) тяготеют к индо-арийской культуре. А западные пенджабцы и синдхи впитали в себя синкретическую, маргинальную культуру пограничной зоны между средневосточной и южноазиатской цивилизациями. В этом отношении религия ислама как бы цементировала Пакистан как нацию и государство, исламский национализм обуславливал даже главную внешнеполитическую доктрину – противостояние с Индией из-за Кашмира.

Еще при Зия уль-Хаке в начале 1980-х годов военные власти усилили действие мусульманских норм. Был учрежден государственный шариатский суд, введена традиционная исламская форма одежды для государственных чиновников и судей. В соответствии с исламскими требованиями была преобразована система взимания налогов. Наконец, ислам стал оправданием внешнеполитического курса Пакистана в отношении поддержки "войны за веру", которую развернули исламисты в соседнем Афганистане.

После гибели Зия уль-Хака вектор развития Пакистана, казалось бы, ненадолго качнулся в иную сторону. На выборах осени 1988 года победила Пакистанская народная партия, руководимая дочерью казненного военными бывшего президента - Беназир Бхутто. Но уже выборы 1990 года ознаменовались успехом умеренных исламистов – Исламского демократического альянса. Возврат к светскому правлению одновременно вызвал рост внутреннего экстремизма: сотни людей гибли от террористических актов боевиков, представлявших как суннитские, так и шиитские группировки Пакистана. Политические же лидеры, и умеренные социалисты типа Беназир Бхутто, и умеренные исламисты из Пакистанской мусульманской лиги с их лидером Навазом Шарифом, на самом деле лишь способствовали тому, что ислам набирал силу.

#comm#Свою лепту в это внесли и Соединенные Штаты. С их прямым участием при помощи Межведомственной разведки Пакистана было искусственно создано движение талибов. #/comm#

Его активность пытались направить вовне – в афганском направлении. Но сердцевиной движения талибов были как раз студенты мусульманских учебных заведений. Их головы пичкали теми знаниями, которые они могли реализовать отнюдь не только в Афганистане. Ведь в самом Пакистане власти весьма скупо тратились на светское образование: на одного учащегося начальной школы в год приходилось менее 5 долларов! Естественно, что городская, а тем более сельская беднота вынуждена была отдавать своих детей в обучение в религиозные школы и медресе. По всему Пакистану таких медресе насчитывается свыше 40 тысяч. В этих заведениях учили отнюдь не демократическим идеалам, а фундаменталистским.

Нынешние события в этом отношении еще более примечательны. Хотя сейчас в Пакистане правит генерал Первез Мушарраф, получивший бразды правления осенью 1999 года в результате очередного военного переворота, его власть не является классической военной диктатурой. Под давлением Соединенных Штатов Мушарраф пытается внедрить элементы западной демократии в Пакистане. И в отношении своих бывших выкормышей - талибов пакистанские военные стали проводить совсем иную политику. Но метастазы исламизма слишком укоренились в пакистанском обществе.

Ведь вооруженное противостояние военных и исламских студентов из Красной мечети произошло не где-то в глубинке, а в Исламабаде – столице государства. В отличие от Карачи или Лахора, в Исламабаде множество жителей - выходцы из среды государственных чиновников и военных. В двух медресе при Красной мечети учились в основном не дети люмпенов, а представители из семей пакистанского состоятельного класса.

Красная мечеть была основана отцом двух ее нынешних имамов мауланом (религиозным авторитетом) Гази. Его сыновья Абдул Азиз и Абдул Рашид явно выступили зачинщиками нынешнего конфликта.

#comm#Все начиналось с протеста учащихся: девочки из медресе Джамиа Хамза потребовали запретить им посещение спортивных залов и изъять из продажи оскорбительные для мусульман книги и видеоматериалы. В Красной мечети практиковались проповеди, в которых пакистанцев призывали соблюдать нормы шариата, бороться с политикой властей, поощряющих отступление от норм ислама. #/comm#

Весной этого года религиозные студенты медресе временно захватили в заложники несколько полицейских. Военные сначала проявляли терпение, но затем конфликт перешел в открытую фазу. В мечети были накоплены запасы оружия, а имамы призвали ввести в Пакистане исламское правление. Своим примером радикалы хотели вдохновить народ на восстание. Они прямо заявляли о готовности принять мученическую смерть ради идеалов исламской революции.

Многие из них это и получили. В результате штурма мечети жертвы исчисляются десятками человек. Только на первый взгляд военные вышли победителями. На самом деле эти события показали усиление влияния исламистов. Вероятно, их влияние уже проникло не только в столичную богему, но и в военную среду. А поэтому Пакистан имеет шансы развиваться не по вестминстерской, а совсем по иной модели. И этот урок должны усвоить те в ближнем зарубежье, кто сегодня плюют в собственное прошлое.

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.


Эксклюзив
19.01.2021
Максим Столетов
О книге А. Тимофеева «Как русские научились воевать. Откровенные беседы с фронтовиками».
Фоторепортаж
20.01.2021
Подготовила Мария Максимова
О первой в мире инсталляции, размещенной в движущемся составе.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».