Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
21 мая 2022
«Россия пойдет вперед…»

«Россия пойдет вперед…»

На Международном конгрессе «Русская словесность в мировом культурном контексте»: взгляд старожила форума
Станислав Минаков
29.12.2014
 «Россия пойдет вперед…»

В подмосковном пансионате «Сосны» состоялся V Международный конгресс «Русская словесность в мировом культурном контексте», посвященный завершению Года культуры и предваряющий Год литературы.

Форум был проведен Международным фондом Ф.М. Достоевского (президент Игорь Волгин) при участии Отделения историко-филологических наук РАН, Института мировой литературы им. А.М. Горького РАН, Института русской литературы РАН (Пушкинский Дом), Института русского языка им. В.В. Виноградова РАН, Литературного института им. А.М. Горького, факультета журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова и Русского ПЕН-центра.

Конгрессы И. Волгина последовательно проводят в жизнь идею диалога культур, общения и обмена мнениями, а потому неизменно приглашают к дискуссиям на форуме не только «теоретиков», но и «практиков» — писателей, деятелей культуры, переводчиков, руководителей СМИ и т.д. Целью «волгинских» симпозиумов является осмысление русской литературы как мирового духовного феномена: ее художественного и нравственного опыта, сосуществования с другими литературами и т.д. Обобщаются и некоторые итоги развития самой филологической науки. Главный инициатор и устроитель поясняет: «Данный форум — попытка впрячь в одну телегу коня и трепетную лань, то есть исследователей русской литературы и русских писателей».

В конгрессе, за десятилетие заслужившем широкое признание гуманитарного сообщества, в этот раз приняло участие около 300 исследователей — ученых-русистов и литераторов — из России и стран ближнего и дальнего зарубежья, включая все страны СНГ и Прибалтики, а также Японию, Китай, Вьетнам, Францию, Германию, Мексику и др.

Как правило, научные литературоведческие конференции собирают специалистов, занимающихся определенным периодом или конкретной персоной.

Конгресс «Русская словесность в мировом культурном контексте» — единственный в мире форум, где рассматривается пространство всей русской литературы — от «Слова о полку Игореве» до наших дней.

Указывая на объединительную роль персонально Ф. Достоевского, И. Волгин утверждает: «Наряду с Пушкиным и Толстым, Достоевский относится к числу тех русских писателей, чьи биографии стали частью национальной истории. Но и все полутысячелетие существования рода, к которому принадлежит автор «Братьев Карамазовых», являет нам некое метафизическое единство, заключающее в себе еще не разгаданный смысл. Разумеется, Достоевский — главное скрепляющее звено в этой генеалогической цепи. Его предки, обитавшие на территории Белоруссии, России и Украины, — часть той культурной и этнической общности, которая легла в основу общерусской ментальности».

Русский язык остается средством мировой коммуникации, но гуманитарии V конгресса в «Соснах» с тревогой отметили факт «шагренизации», то есть сокращения русского языка на постсоветском пространстве. Исследователи из среднеазиатских республик уже не первый год высказывают мысль, что роль русского языка в странах бывших советских республик может быть существенно повышена, если его статус закрепить в реальном образовательном процессе — школьном и вузовском, к тому же подкрепив обязательностью изучения русской литературы, без которой язык практически мертв.

И. Волгин на пленарном заседании открытия конгресса подчеркнул, что текущие события на Украине являются прямым следствием ослабления присутствия там русской культуры.

И красной нитью провел через весь форум мысль о том, что если не будет России как державы, то не будет и единого культурного пространства. Кстати, основное финансирование нынешнего конгресса осуществлено за счет гранта Президента РФ.

* * *

Известные писатели и ученые, академики, главные редакторы толстых литературных журналов в течение пяти дней провели пленарные, секционные заседания, собрания за круглыми столами. Были рассмотрены и обсуждены такие темы: «Россия – Запад – Восток в диалоге культур», «Русский язык как средство мировой коммуникации», «Русский язык и литература в средствах массовой информации и Интернете», «Россия на постсоветском пространстве: историко-культурный аспект», «Поэтика художественного текста: теоретические и прикладные аспекты», «Кинематограф и театр: на пересечении с литературой», «Биография писателя: антропологический поворот?», «Русский и европейский литературный авангард», «Правовые отношения в сфере литературы и журналистики», «Проблемы художественного перевода», «Поэзия вчера и сегодня» и др.

Отметим лишь некоторые доклады из сотен.

На секции «Новые вызовы и современная словесность» Наталья Лясковская (Москва) сделала сообщение «Новые святые в литературе. Проблемы агиографии современных святых на примере жития св. Матроны Московской».

Елена Буевич (Черкассы, Украина) на секции «Л. Толстой и Ф. Достоевский в русском и мировом художественном сознании» выступила с докладом «Сербский крен романа Л.Н. Толстого “Анна Каренина”: Раевский ли Вронский?». Цитируем: «Cудьба полковника Николая Раевского символична. Она объединяет собой как минимум три современные страны — Россию, Украину и Сербию. Полковник появился на свет в Керчи, последний приют нашел в родовом имении Раевских в Кировоградской области (сейчас — центральная Украина). Оборонял Сербию, прославил Россию… Интересен факт существования в Сербии “церкви Вронского”. Это мемориальной храм в русском стиле, возведенный на деньги матери полковника Н. Раевского недалеко от места его гибели. До сих пор ее называют именем литературного персонажа. Границы литературы и действительности фактически исчезли».

Ярко и содержательно прозвучало на секции «Художественный опыт советской цивилизации» выступление киевского литературоведа и композитора Ефима Гофмана на тему «В сопротивлении небытию. Смерть и похороны Б.Л. Пастернака в стихотворных откликах поэтов-современников».

Киевлянка Лариса Садыкова на этой же секции напомнила: «В свое время русская религиозно-философская эссеистика Серебряного века и эмиграции осваивала русскую жизнь, будущее России в параметрах «Бог о России», «живой религиозный личный опыт», «вера в Бога», «миссия России». Потребность в вере в России очевидна и сейчас». И привела не утратившие актуальности слова Н. Бердяева 1935 года:

«В нашу эпоху более всего нужно бороться за человека и человечность, религиозно и социально бороться. Задачи русской религиозно-философской и религиозно-социальной мысли остаются творческими, обращенными к будущему, а не прошлому. Это есть задача поддержания света, как бы ни была велика тьма».

Немалый интерес участников конгресса вызвало заседание секции «Религиозно-философские искания русской литературы», на котором прозвучали доклады китайских профессоров Лян Кунь «Идейные основания культа женственности в русской культурной традиции» и Вана Чжигэна «Юродство и самобытность классики русской литературы», а также московских исследователей — Олеси Николаевой «Роман Достоевского «Бесы»: Тургенев и Кармазинов – к проблеме прототипа» и Александрины Вигилянской «Хронотоп дороги в романе Б. Пастернака "Доктор Живаго"».

Наталья Пращерук (Уральский университет, Екатеринбург) впечатления о форуме обнародовала на своей странице в Фейсбуке: «А еще острота, которой не было на подобных форумах и которая связана с трагическими событиями уходящего года. Когда спрашиваешь коллег: "Откуда?" и слышишь в ответ: "Киев, Харьков или Донецк", чувствуешь сразу внутреннее напряжение... Коллега из Донецкого университета, с которой мы были очень дружны в 1990-е, какое-то время держала дистанцию в общении, а потом, когда стала говорить, повторяла все время: "Только, пожалуйста, не плачь"…

Самое большое восхищение адресую моим коллегам и друзьям из Киева, Харькова, Черкасс и Донецка. Спасибо вам, мои дорогие, за мужество противостоять массовому безумию, спасибо за верность общим корням и, надеюсь, нашей общей судьбе. Храни вас Господь!».

В рамках культурной программы конгресса выступили Квартет Большого симфонического оркестра им. Чайковского, Народный артист России пианист Ю. Розум, были показаны кинофильмы А. Кончаловского и А. Городницкого, а также, по традиции форума, прошел большой вечер поэзии. Стихи читали Юрий Беликов (Пермь), Лидия Григорьева (Лондон), Бахыт Кенжеев (Нью-Йорк), Станислав Минаков (Харьков) и москвичи Игорь Волгин, Олеся Николаева, Марина Кудимова, Мария Ватутина, Геннадий Красников, Надежда Кондакова, Наталья Лясковская, Вячеслав Куприянов, Елена Исаева, Алла Боссарт, соведущие вечера Александр Городницкий и Ефим Бершин.

На конгрессе говорили о сломе не только веков, но и тысячелетий, о колоссальной фанаберии, с которой западный мир подступил к XXI веку, о возникшей в последние годы серьезной угрозе для христианской цивилизации.

О том, что литература (прежде всего, русская) может и должна стать воплощением борьбы за то, чтобы эта цивилизация уцелела. Констатировалось, что культурный и литературный диалог между Россией и Западом если и идет, то на уровне камерального, замкнутого пространства.

* * *

Завершающим актом стало пленарное заседание в последний день конгресса, на котором Авигдор Эскин (Израиль) выступил с докладом «Охранительство и универсальность в русской идее. Ф. Достоевский и К. Леонтьев».

«Учуяв угрозу нацизма, угрозу ветров, которые подули из разных концов Европы, протест высказала именно Россия, — подчеркнул докладчик. — Русская культура — не просто культура. Отрадно, что в наше время есть люди, которые, как участники конгресса профессора Волгина, возводят русское слово в ранг теологии, занимаются охранительством, защищают его. Нет ничего отвратительней концепции “свободы слова”, которая уравнивает уличного хулигана и Данте. Культура начинается с чувства ответственности: с того, чего говорить не следует».

«Российская империя всегда носила характер умиротворения, — продолжил израильский общественный деятель. — Русский язык всегда был объединяющим, терять это достижение преступно, и те люди, которые пытаются сейчас расчленять сердца, людей, культуры — ведут недопустимую работу.

Что есть “русская идея”? Великие источники, например, Иван Ильин, говорили о русской идее как идее сердца.

“Общечеловеческих ценностей” я нигде не видел. Единственная книга, которая может претендовать на общечеловеческие ценности — это Библия. Но те, кто сегодня много говорят о них, имеют в виду что угодно, кроме Библии. Как сказано в псалмах, будет царить язык лжи. Мы же — живем в пространстве сплошной лжи.

Однако замусоривание сознания чуждо русской культуре. И спор между Достоевским и Леонтьевым — типичный пример людей, которые пытались познать правду. Достоевский говорил о Пушкине как о человеке, сумевшем выразить разные культуры и создать аутентичные русские образы». Далее докладчик подчеркнул:

«Русские приспособлены к любви к другим народам, открыты и готовы с ними общаться. Эта русская всечеловечность не имеет равных в мире. И потому Аксаков и славянофилы сказали, что мы теперь будем заново перечитывать Пушкина».

«Леонтьев жил русской идеей и, в отличие от Достоевского, прошел сильную теологическую школу. Кажется, Леонтьев во многом инстинктивно прав, в частности, он задает оппоненту вопрос: как можно любить современного европейского человека, и нужно ли, и за что? Он задает много тяжелых вопросов. И если мы сегодня посмотрим на Западный мир, то поймем, что он смотрит на Россию лживо, предвзято. Когда язык лжи господствует, вести диалог либо затруднительно, либо невозможно». Леонтьев уже тогда предупреждал, — подчеркнул А. Эскин, — насколько нужно быть осторожным: во-первых, для сохранения корней и, во-вторых, в открытости по отношению к Европе. И он был прав.

Русская философия сильно проявлена именно в литературе. Русская мысль не столь системна, как, скажем, европейская, однако имеет несомненную поэтическую силу, поэтому имеет рельефное отражение в душе человека. Сила обоих наших оппонентов — и Достоевского, и Леонтьева — в словесности. Русская литература XIX в. приближена к теологии. Если смотреть глазами мессианскими, с позиций Вечности, тогда становится понятно, что правы были оба — и Достоевский, и Леонтьев.

И возникает вопрос: прав ли был Достоевский в том, что надо любить всех? И если ты не любишь всех, то какое избавление может быть кому бы то ни было? Это уже следующий этап размышлений. Достоевский смотрел как раз вперед, хотел видеть в народах Европы лучшее. Пытаясь принести все лучшее от народов в общий духовный Иерусалим. И не следует отказываться от лучшего, от фундамента, от связи с народом, от почвенничества, опоры на народный дух, от метафизической России (тема сильно выражена в «Братьях Карамазовых»), а также и от мысли Леонтьева о важности и знания, и образования, полагавшего Россию как крепость, как основу существования.

Докладчик также напомнил суждение профессора Башмакова о том, что русская однородность есть самая выраженная и самая установившаяся во всей Европе. А. Эскин так завершил свое выступление, вызвавшее живой отклик у участников заседания:

«Россия, опираясь на свою великую, уже построенную культуру, опираясь на то, что совесть и дух сохранились, пойдет вперед и будет великой. Собственно, этого прорыва мы ждем».

Профессор И. Волгин напомнил собравшимся, что философ Г. Федотов назвал Пушкина «певцом Империи и свободы», а также, завершая конгресс, отметил, что русское культурное пространство сегодня по-прежнему сильно разорвано, поэтому для устроителей конгресса очень важно общение приезжающих персон — разных взглядов и вероисповеданий. Здесь создается хорошая нравственная, эстетическая, научная коммуникативная атмосфера.

Специально для «Столетия»


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Отображены комментарии с 1 по 10 из 18 найденных.
Лобов
11.01.2015 11:55
Надо же, есть какая-то нужная литературная, филологическая жизнь в России. Где это в телевизоре?
С.М.
02.01.2015 13:55
Пойдет вперед, пойдет, Оксана!  Пойдет! Нельзя не идти. Преображаясь с нового имени. Новороссия - слово года, считает "Financial Times". Я думаю, что это слово новой эпохи. И не только для Русского Мiра, но и для всего.
Оксана
01.01.2015 7:33
"Россия пойдёт вперед..." Ага, вперёд. Один шаг вперёд, два шага назад.
var
31.12.2014 13:06
В дополнение к комментарию Протоиерея Владимира Вигилянского отмечу лишь эпизод с главным преступлением Союза, продавившего принятие ООН известной декларации (о тожестве сионистских практик с нацизмом), отменённой сразу же после успеха операции по демонтажу ненавистного государства, причём по мнению заинтересованных лиц оный факт (отмены декларации) аннигилирует все факты, обеспечившие её принятие (вопреки интересам платёжеспособного спроса).
Анастасия
30.12.2014 15:55
Авигдор Эскин олицетворяет слова Спасителя, "избавление - через Иудеев" (от Иовеев 4:22).
Спасибо Игорю Волгину за все,что он делает!
Викторова
30.12.2014 15:53
Сборники - совсем другое дела, чем репортажи "по свежим следам". Острота интереса и восприятия не та. Как правило, их уже не читают.
Сергей Веселовский
30.12.2014 13:28
Вот мне интересно вдруг стало.
Слуги Дьявола, "русские" майдауны и прочая либеротусня 15 января под чутким руководством посла Теффта (или кто-то сомневается?) выйдут в Москве расшатывать ситуацию.
Что произойдёт, если скажем ОНФ или ещё кто-то из патриотических сил России не просто вломит этой камарилье собратьев одесских убийц-поджигателей, а пойдёт к посольству США и повторит там то, что куивско-галицайские выродки устроили под российским посольством в Киеве летом?
"Цивилизованный мир" будет так же рукоплескать демократическим проявлениям?
Протоиерей Владимир Вигилянский
30.12.2014 13:18
Борьба США с антисемитизмом
В 2005 году президент США Джордж Буш подписал «Закон об учете актов глобального антисемитизма». Этот закон обязывает американский Госдепартамент преследовать по всему миру (!) тех, кто будет обвинен по 14 пунктам этого закона.
1. Любое утверждение о том, что "евреи контролируют правительство, СМИ, международный бизнес и мировые финансы".
2. "Твёрдые антиизраильские убеждения".
3. Резкая критика руководства Израиля, нынешнего, или в прошлом, изображение свастики в карикатурах на сионистских руководителей.
4. Критика еврейской религии иудаизма, религиозных руководителей и иудейской литературы, в первую очередь книг Талмуда и Каббалы.
5. Критика американского правительства и Конгресса США , утверждение о том, что они находятся под чрезмерным влиянием еврейства.
6. Обвинение еврейско-сионистских сил в пропаганде и насаждении глобализма (Нового мирового порядка).
7. Обвинение еврейских вождей и их последователей в подстрекательстве к распятию Иисуса Христа.
8. Отрицание еврейского холокоста и утверждение о том, что жертв Холокоста было меньше 6 миллионов.
9. Обвинение Израиля в расизме (называние Израиля расистским государством).
10. Утверждение о существовании сионистского заговора.
11. Утверждение о том, что евреи и их вожди устроили большевистскую революцию в России.
12. Любые оскорбительные высказывания в адрес евреев.
13. Непризнание еврейского права на захват Палестины.
14. Утверждение, что в подготовке атаки 11 сентября 2001 года на всемирный торговый центр в Нью-Йорке участвовала израильская разведка.
http://www.tayna-net.org/…/global-anti-semitism-review-act.…
Публикаторы предупреждают, что это вольный пересказ закона.
http://www.truthtellers.org/alerts/departofantisemitsm.html
Интересно, появится ли когда-нибудь документ о глобальной мировой русофобии, в котором будет хотя бы четверть подобных пунктов в отношении России, русских и Православия?
Тамара Жирмунская
30.12.2014 11:34
Прочитала в интернет-газете "Столетие" горячий отзыв Станислава Минакова
о недавно состоявшемся конгрессе "Русская словесность в мировом культурном контексте". И решилась представить на суд читателей FB своё
сообщение на одном из трех конгрессов Достоевского, в которых участвовала
за последние годы. Подтолкнул меня к этому Александр Корамыслов своими
прошлыми фотографиями. Спасибо обоим!

Тамара ЖИРМУНСКАЯ

«Над гробом друга /
Нельзя на Бога не восстать...»

МОТИВЫ БОГОБОРЧЕСТВА И ПОПЫТКА
ИХ ПРЕОДОЛЕНИЯ У ПОЭТОВ
РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ
Полторы строки, вынесенные в название, принадлежат Сергею Маковскому. Издатель блестящего, внутренне и внешне, «Аполлона» (кто держал журнал в руках, тот меня поймет!), европейски образованный литератор, франт, когда-то заочно влюбленный в Черубину де Габриак, западник в России, почти славянофил в эмиграции, автор мемуарного двухтомника, в поэзии Серебряного века довольствуется вторым, а может, и третьим рядом. Однако аутсайдеры порой чеканят такие первостатейные афоризмы, которые годятся и для жизнеутверждающего застолья, и для торжественной эпитафии.
Да и что значит «рядность» в столь неуловимом, капризном, часто парадоксальном деле, как поэзия? Сочините по наитию несколько нетленных строк - и некая сила перенесет вас из последнего ряда или вообще с нулевого места в Царскую ложу... Кто написал «Чужой печали верьте, верьте!/Невечно пламя в хрупком теле./Ведь только после нашей смерти/Нас любят так, как мы хотели»? Мне известны по меньшей мере два претендента на авторство. Одного из них, Дона Аминадо, называет в своих воспоминаниях Александр Бахрах. Другого, на сей раз даму, Екатерину Галати, Роман Гуль («Я унес Россию»). Речь - не об авторстве. Речь - о стихах, которые живут, не считаясь с тем, насколько имениты их создатели, по какую сторону географической или политической границы вдруг осенило песнопевца.
Точно выбитые на граните строчки: «Легкой жизни я просил у Бога -/ Легкой смерти надо бы просить...» довольно долгое время приписывались Ивану Бунину. Только потом докопались: их автор - Иван Тхоржевский, один из лучших переводчиков Омара Хайяма.
Оба стихотворных примера - из области возвышенно-печальной. Как бы ни преуспевал в этой жизни человек, рано или поздно, как пыльным мешком по голове, его огреет мысль: а ведь это ненадолго, надо бы подготовиться. Но подготовиться — некогда! Да и непонятно, к чему: к уходу навсегда без надежды вернуться или к некоей трансформации своей личности, которая порой пугает даже больше небытия...
Смерть друга - частный случай смерти вообще, можно сказать, облагороженный случай. Не о своем изъятии из списка живых сокрушается поэт, а об утрате друга, о вечной, может быть, разлуке с ним. Правда, это не то, что «положить душу за други своя», но тоже что-то хорошее. Традиция оплакивания ушедших друзей, что навсегда свили гнездо в нашем сердце, в русской поэзии богата: начиная с державинской оды «На смерть князя Мещерского» и кончая плачами ровесников по безвременно ушедшему Борису Рыжему.
В книге «Ум ищет Божества» (Москва, Российский писатель.2006) я отметила
поразительное сходство, не только смысловое, но и ритмическое, в двух реквиемах по дорогим друзьям - Державина и Цветаевой. Оба не верят в смерть как окончательный уход. Но это не утешает, так как за гранью жизни начинается нечто непостижимое...
У Державина:
Сын роскоши, прохлад и нег,
Куда, Мещерской! ты сокрылся?
Оставил ты сей жизни брег,
К брегам ты мертвых удалился;
Здесь персть твоя, а духа нет.
Где ж он? - Он там. - Где там? - Не знаем.
Мы только плачем и взываем:
«О, горе нам, рожденным в свет!»
Полтора века спустя Марина Цветаева так же билась головой об стену (ритм передает эти удары), вопрошая пространство: «Где ты? Где сам? Где тот? Где весь?/Там - слишком там. Здесь - слишком здесь».
Смерть близких - всегда трагедия. Но «восстать» за это на Бога? Не чрезмерно ли?..
Широко известно, что Достоевский выводил из веры в Бога веру в личное бессмертие. Не целокупное бессмертие мировой души, а души отдельной, неповторимой, любящей и любимой. Сколько бы ни спорили на эту тему его герои, выражая каждый со своей стороны внутреннюю многоголосицу их создателя, сам он никогда не отказывался от выстраданного им постулата: бессмертие души и Бог - это одна и та же идея. Если нет ни того, ни другого, для чего тогда жить? Ведь это «неестественно, немыслимо и невыносимо» («Дневник писателя»).
Если бы озарение Достоевского осветило темные закоулки нашего мозга, может статься, и история пошла бы по-другому? Ведь бессмертие, согласно Федору Михайловичу, не падает с неба, - только от личных усилий человека зависит его посмертный удел, его место в вечности! Можно рискнуть коротким сроком земной жизни, отдав ее прикровенному злу или - чаще - злу, замаскированному под добро. Но поставить на кон вечность? Бр-р-р! Кто из мыслящих умов захотел бы за грехи свои в свидригайловскую баню с пауками или на кладбище, где и за роковой чертой, отделяющей бытие от небытия, вечно продолжаются земные дрязги и прочая пакость?..
Впрочем, оппоненты у Федора Михайловича находились всегда. Писатель и врач В.В. Вересаев писал: «Для Достоевского понятия «бог» и «личное бессмертие человека» неразрывно связаны между собою, для него это простые синонимы. Между тем связь эта вовсе ведь не обязательна...»
И в самом деле, логически одно из другого никак не вытекает!
Личного бессмертия жаждал Иван Бунин и... не мог в него поверить. Чрезвычайно целомудренный в отношении веры, он только стихам доверял сокровенное:
Есть ли тот, кто должной мерой мерит
Наши знанья, судьбы и года?
Если сердце хочет, если верит,
Значит - да.
Вера Николаевна Бунина, жена, посланная ему, по его собственному признанию, Богом, в своем дневнике более открыто говорит на эту щепетильную тему: «Ян верит, что существует нечто выше нас, но после смерти не будет личного воскресения, хотя он страстно желал бы этого: «Ведь я не верю в смерть».
Она же без комментариев передает его насмешливую реплику по адресу Дмитрия Сергеевича Мережковского, который был абсолютно убежден в своем бессмертии и как-то раз в общей беседе выразил уверенность, что «за миром явлений» его душа будет вместе с Лермонтовым: «...Ян, улыбнувшись, сказал: - У него плохой характер».
Нет, в богоборцы великого писателя земли русской (Бунину эта пышная формулировка подходит, как мало кому!) решительно нельзя записать. И у него характер был не сахар, и он восставал против того, что считал античеловеческим, несправедливым, не соответствующим высокому призванию хомо сапиенс. Но у него было то, что можно назвать врожденным чувством иерархии. Его гнев и даже ярость могли обрушиться на любого двуногого представителя тварного мира - но не на Создателя.
В молодости он охотно делил простую веру, приятие христианского обряда, торжество церковного праздника с «усталым, кротким братом» - сельским крестьянином. Вот концовка стихотворения «Троица»:
Ты нынче с трудовых засеянных полей
Принес сюда в дары простые приношенья:
Гирлянды молодых березовых ветвей,
Печали тихий вздох, молитву - и смиренье.
В зрелости, пережив и утрату родного очага, и смерть близких, и горькую любовь, Бунин пересказывал, близко к тексту оригинала, Откровение Иоанна:
Воистину достоин восприяти
Ты, Господи, хвалу и честь и силу
Затем, что всё Тобой сотворено
И существует волею Твоею.
(«Из Апокалипсиса»)
В годы гражданской смуты под его пером рождается «Вход в Иерусалим», где за отталкивающим портретом мстителя-калеки - символа «кровавого пира для всех обойденных судьбой» следуют почти евангельские строки:
И ты, Всеблагой,
Свете тихий, вечерний,
Ты грядешь посреди обманувшейся черни,
Преклоняя свой горестный взор,
Ты вступаешь на кротком осляти
В роковые врата - на позор,
На проклятье!
Вера его глубока, но стихам не хватает эффекта присутствия Высшей силы в жизни самого поэта.
Достоевского Бунин не любил, даже грозился разоблачить его, но, очевидно, высокие деревья, что далеко разошлись у корней, сближаются в вышине.
Одно из последних стихотворений Бунина (1952), при яркой изобразительности, вдруг проникается духом нелюбимого предшественника. Сначала оно может смутить будто бы утратой ценнейшего чувства: несоизмеримости Творца и твари:
Ледяная ночь, мистраль
(Он еще не стих).
Вижу в окна блеск и даль
Гор, холмов нагих.
Золотой недвижный свет.
До постели лег.
Никого в подлунной нет,
Только я да Бог.
Знает только Он мою
Мертвую печаль,
Ту, что я от всех таю...
Холод, блеск, мистраль.
Бунинские стихи не нуждаются ни в моей, ни в чьей-либо еще защите. И все-таки выскажу свою точку зрения: 82-летний писатель, нобелевский лауреат, эмигрант, исторгнутый на всю вторую половину жизни из родной стихии, мысленно был, когда подступили к горлу эти стихи, уже в иных сферах, у престола Всевышнего. Один шаг оставался до перехода туда, до страшного судилища Христова, до личного бессмертия, в которое он не верил, но жаждал поверить... Вот откуда это «только я да Бог»...
Пожалуй, самый тревожащий воображение представитель младшей послереволюционной эмиграции Борис Поплавский - в большей степени сам герой Достоевского, чем многие его коллеги. Мир, где он обитает, подобен тонущему «Титанику»:
Мы погибали в таинственных южных морях,
Волны хлестали, смывая шезлонги и лодки.
Мы целовались, корабль опускался во мрак.
В трюме кричал арестант, сотрясая колодки.
Несколько лет назад найдены были стихи и поэмы Поплавского, которые считались пропавшими навсегда. Если раньше этим сверходаренным поэтом и мыслителем занимались только зарубежные исследователи и издатели, то теперь он возвращен, наконец, России. «Автоматические стихи» Б.П. вышли в 1999 году в Москве, в издательстве «Согласие». Автор вступительной статьи Елена Менегальдо, прослеживая путь поэта от футуризма к сюрреализму, погружается сама и нам позволяет войти (или выйти) в открытый космос его визионерского мира. Нет, в нем не только причудливые, изломанные линии, как будто перешедшие с его же ранних живописных работ. Не только отражения отражений. Тут есть кое-что и по нашей теме:
На железной цепи ходит солнце в подвале
Где лежат огромные книги
В них открыты окна и двери
На иные миры и сны
Глубоко под склепом, в тюрьме
Под землею служат обедню
Там должно быть уж близок ад...
Что это? Новые «Записки из подполья»? Репетиция собственного ухода?..
Еще цитата:
Умершим легко - они не знают
Не читают писем и газет
Смотрят на таинственную лодку
Отвечают голосам
Умершим сияющим часам
Время яркий подымает флаг
Над темным камнем –
Река лазури
Не надо счастья
Я все забыл.
Обычно по ступенькам подымаются куда-то. К новому смыслу. К новому ассоциативному повороту. Читая «Автоматические стихи», каждой ступней и корпусом тела чувствуешь спуск. Все ниже и ниже:
Песню о чуде
Забудь, забудь
Христос, к Иуде
Склонись на грудь
Лето проходит
Сумрак дождя
Сон о свободе
А погодя
Песню о чуде
Забудь, забудь
Сдайся Иуде
Иудой будь.
Это уже очень серьезно. Впрочем, у Поплавского все серьезно. Он не играет. Не подыгрывает. Через него говорит нечто огромное, неподвластное людской воле. Он бы и хотел неподдаться этой темной мощи. Не-воз-мож-но! Приходится уступить...
«Я никогда не сомневался в существовании Бога, но сколько раз я сомневался в моральном характере его любви, - цитирует А.В. Бахрах в своих мемуарах «По памяти, по записям» дневник тридцатидвухлетнего поэта, посмертно изданный за границей друзьями. - Тогда мир превращался в раскаленный, свинцовый день мировой воли, а доблесть в сопротивлении Богу - в остервенение стальной непоколебимой печали». Автор воспоминаний, признанный дока в литературе Русского зарубежья, с трудом может поверить, что в свой последний вечер (дальше цитирую А.В.Б.): «...в дрянненьком парижском отеле он мог еще думать о Кириллове из ,,Бесов“».
Два неприевшихся выражения останавливают внимание читателя в признании Поплавского: «раскаленный, свинцовый день мировой воли» и «доблесть в сопротивлении Богу»...
В Евангелии слово «мiр» (через «и» с точкой) - место мало почитаемое. «Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей; Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира (сего)», - говорит апостол (I Ин. 2, 15-16).
Это, безусловно, программа-максимум, и следовать ей могут только святые. Но совершенно сбрасывать ее со счетов не стоит. Индикатор истины, встроенный в человеческую душу, делать этого не велит.
Раз есть Божеская воля, значит, есть и мировая воля, и они противостоят друг другу. Эпитеты Поплавского к дню мировой воли: «раскаленный, свинцовый» не оставляют сомнений в его внутреннем отталкивании от знакомого многим утонченным натурам властного наваждения. В эмиграции, где на каждый квадратный метр свободной интеллектуальной площади приходится слишком много пришлых насельников, бытие раскаляется и утяжеляется, знаю по себе.
Судя по всему, в «дрянненьком парижском отеле» поэт совершил над собой то же, что помянутый выше Кириллов - сначала в воображении автора «Бесов», а потом - в романе... Самоубийство - тоже восстание против Создателя, Возможно, самая изощренная форма хулы на Бога.
Вообразим весы. На одной чаше то, что поэт называет «доблестью сопротивления» Высшему началу. Крайняя и бесплодная форма выражения своего несогласия с уродствами мiра давно и талантливо романтизирована и в чаду «болей, бед и обид» (как тут не вспомнить Маяковского!) может предстать затуманенному взору «доблестью». А что же на другой чаше? Что способно перевесить первую?
Может быть, усилие веры? «От дней же Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11-12). Слова эти цитируются редко. Они как бы противоречат принципу свободы, от которой все мы без ума. Мне кажется, из поэтов первой волны русской эмиграции последовала им не на листе бумаги, а на своем персональном листе в Книге Судеб Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева, мать Мария, чей подвиг защиты гонимых ценой собственной жизни увековечен в Яд-Вашеме, израильском музее Холокоста. Ее вера не была столь безукоризненной, как может показаться. Есть немало стихов, где она вопрошает Бога, как же Он допускает такой разгул зла на земле, чего ждет от предавшихся Ему, если их вера бессильна: «Что ответим? - Что можем ответить?/Только молча мы ниц упа- дем/Под ударом карающей плети,/Под свинцовым, смертельным дождем...»
Опять «свинцовый»! У Поплавского «день», у Кузьминой-Караваевой «дождь». Эпитет один, а векторы судеб расходятся на все сто!
Если поэт не впитал веру с молоком матери, если, не будучи тверд духом, разменял ее на разные «но» («я верую, но...»), его подстерегают всевозможные чудища духовных соблазнов, у каждого поэта свои соблазны, однако наличествуют они обязательно: ведь темные духи любят податливую, рафинированную материю, предпочитая ее непроницаемой для них, как выразился священник Александр Ельчанинов, телесности...
И мать Мария, поэтесса-монахиня, не избежала соблазнов. Но в свой Судный час отдала жизнь не на потеху бесам (так люди верующие аттестуют самоубийство), а подарила ее другому человеку. Она не обобщала в поэзии свои религиозные эмоции, потому что была гением поступка, а не слова. А вот Борис Пастернак, побывавший коротко в полуэмиграции, прорепетировавший ее, как в юные годы любимую девушку - всю «от гребёнок до ног», - уже дома, давным-давно вернувшись из когда-то любимой, но неузнаваемо новой Германии, ненасильственно вплел в стихотворение «На Страстной» (1946) евангельское слово «усилье»:
Смерть можно будет побороть
Усильем Воскресенья.
Думаю, Достоевский согласился бы с этими строками родившегося через девять лет после него великого русского поэта («русскоязычного» - здесь звучало бы бездарно!).
Владимир Корнилов
30.12.2014 1:01
Вот у нас на Новый год все теле- и радиоканалы стандартно крутят легкие комедии, развлекаловки, шлягеры и каких-то пародистов. А знаете, что 1 января будет крутить одно из самых популярных радио Британии - BBC Radio 4? Уникальную радиопостановку "Войны и мира" Льва Толстого! 10 часов подряд с парой небольших перерывов на выпуски новостей! И при этом рассчитывают на солидную аудиторию. Интересно, а если бы у нас 10 часов подряд крутили Толстого, много слушателей это собрало бы?
Отображены комментарии с 1 по 10 из 18 найденных.

Эксклюзив
20.05.2022
Яков Выговский
В угоду Западу киевский режим давно ведет против России тайную войну.
Фоторепортаж
17.05.2022
Подготовила Мария Максимова
В Царицыно проходит выставка «Романовы. Воспоминание о Крыме».


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: американская компания Meta и принадлежащие ей соцсети Instagram и Facebook, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир», «Фонд борьбы с коррупцией» (ФБК) – организация-иноагент, признанная экстремистской, запрещена в РФ и ликвидирована по решению суда; её основатель Алексей Навальный включён в перечень террористов и экстремистов.

*Организации и граждане, признанные Минюстом РФ иноагентами: Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество «Мемориал», Аналитический центр Юрия Левады, фонд «В защиту прав заключённых», «Институт глобализации и социальных движений», «Благотворительный фонд охраны здоровья и защиты прав граждан», «Центр независимых социологических исследований», Голос Америки, Радио Свободная Европа/Радио Свобода, телеканал «Настоящее время», Кавказ.Реалии, Крым.Реалии, Сибирь.Реалии, правозащитник Лев Пономарёв, журналисты Людмила Савицкая и Сергей Маркелов, главред газеты «Псковская губерния» Денис Камалягин, художница-акционистка и фемактивистка Дарья Апахончич.