«И не герой - и не злодей…»

Он находился во главе России всего три с половиной месяца. Тем не менее, прослыл заметным политиком и оставил немалый след в истории. Многие факты биографии министра-председателя Временного правительства позволяют сравнивать его со знаменитым земляком - Владимиром Ульяновым-Лениным, который отнял у него власть.

Отцы политиков были известными людьми в Симбирске. Оба –действительные статские советники. Федор Михайлович Керенский возглавлял городскую мужскую гимназию. Илья Николаевич Ульянов был инспектором народных училищ Симбирской губернии. Они часто общались, и не только по службе.

В гимназии, где директорствовал Керенский, учился Володя Ульянов, брат которого Александр в мае 1887 года был казнен, как участник заговора против императора. Однако Федор Михайлович не выступил против награждения Ульянова золотой медалью. Кроме того, Керенский подписал ему благожелательную характеристику для поступления в Казанский университет.

Александр Керенский вспоминал: «Хотя Александр Ульянов был связан с моей жизнью лишь косвенно, в детском воображении он оставил неизгладимый след, не как личность, а как некая зловещая угроза. При одном упоминании его имени в моем сознании сразу же возникала картина мчащейся по ночному городу таинственной кареты с опущенными зелеными шторками…»

В детстве Саша и Володя были далеки друг от друга. Первый был младше второго на одиннадцать лет. Потом они и вовсе потеряли друг друга из вида…

Оба получили юридическое образование. Оба стали противниками самодержавия. Ульянов долго жил в эмиграции. Керенский постоянно находился в России. 

В Думе четвертого созыва Александр Федорович был одним из самых колоритных депутатов. Его выступления - резкие, требовательные, будоражили коллег и вызывали гнев в Царском Селе. «Керенского надо повесить на первом же фонаре», - считала императрица Александра Федоровна.

После Февральской революции Ульянов-Ленин собирался на родину. Керенский, будучи министром юстиции Временного правительства, находился в гуще событий. Забыв о сне и отдыхе, он составлял декреты, манифесты, законы.

Временное правительство провозгласило свободу слова, печати, союзов, собраний, стачек, отменило сословные, вероисповедные и национальные ограничения, предоставило амнистию по всем политическим и религиозным делам. Были упразднены Главное управление по делам печати, Отдельный корпус жандармов, охранное отделение, Департамент полиции

На предприятиях был установлен рабочий контроль, были предоставлены широкие права профсоюзам. В России на всех казенных заводах был введен восьмичасовой рабочий день, разработаны основы современного кооперативного законодательства.

Даже Ленин был вынужден признать, что Февральская революция «сделала то, что в несколько месяцев Россия по своему политическому строю догнала передовые страны».

Важнейшим достижением Временного правительства Керенский считал отмену смертной казни. Он надеялся, что «падение старого режима со всем его тяжким прошлым освободит от крови и насилия, предаст забвению старые счеты и старые распри». Керенский ошибался. Трагедия России только разворачивалась…

В апреле семнадцатого Александр Федорович неожиданно стал главой военно-морского ведомства: покинул пост Александр Гучков, других же подходящих кандидатур у министра-председателя Георгия Львова не оказалось.

Керенский ездил по фронту и, забыв прежние призывы к миру, уговаривал солдат продолжать войну, хотя она была совершенно непопулярна. Армия разваливалась, домой в несметном количестве бежали дезертиры.

«Его широко разверстые  руки то опускаются к толпе, как бы стремясь зачерпнуть  живой воды волнующегося у  его ног народного моря, то  высоко подымаются к небу, – вспоминал соратник Керенского Федор Степун. – В раскатах его взволнованного голоса уже слышны столь характерные для него исступленные всплески. Заклиная армию отстоять Россию и революцию, землю и волю, Керенский требует, чтобы и ему дали винтовку, что он сам пойдет впереди, чтобы победить или умереть… Приливная волна жертвенного настроения вздымается все выше: одна за другой тянутся к Керенскому руки, один за другим летят в автомобиль Георгиевские кресты, солдатские, офицерские. Бушуют рукоплескания».

Много лет спустя Керенский уверял, что «если бы тогда было телевидение, никто бы меня не смог победить!» Но умалчивал, что его соперник Ульянов-Ленин добился триумфа без телекамер.

Пик политической карьеры Керенского – июль семнадцатого. После ухода в отставку Львова, он возглавил Временное правительство. И, вызвав, переброшенные с фронта войска, остановил вооруженное выступление большевиков.

Ранее, в июне Ульянов-Ленин и Керенский увидели друг друга. Хотя  не разговаривали. Это произошло на Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов. Там, где министр почт и телеграфов Ираклий Церетели заявил, что сейчас в России нет партии, способной взять власть.

Лидер большевиков громко возразил: «Есть! Ни одна партия от этого отказываться не может, и наша партия от этого не отказывается. Каждую минуту она готова взять власть целиком».

Поднявшийся с места Керенский заговорил о свободе и демократии. Отвечая на призыв Ленина арестовать сотню капиталистов, он ответил: «Что же мы, социалисты или держиморды?»

«Не знаю, о чем думал Ленин, слушая меня, – вспоминал Александр Федорович – Даже не знаю, слушал ли он или прислушивался к реакции присутствующих. Он не дождался конца моей речи, покинул зал с опущенной головой, с портфелем под мышкой…»

Керенский быстро терял свою популярность. На публику уже не действовали его театральные жесты и патетические возгласы. Все ждали конкретных действий, но их не было. Он устал, все чаще впадал в депрессию и судорожно пытался удержать власть. Но она высыпалась из Зимнего дворца, как песок.

Зинаида Гиппиус отхлестала его, Керенского, презрительными строками: Проклятой памяти безвольник, / И не герой — и не злодей, / Пьеро, болтун, порочный школьник. / Провинциальный лицедей…»

Тем временем, в штабе большевиков, главный соперник Керенского, морща огромный лоб, радостно потирал руки, слушая донесения соратников. Пропаганда большевиков всюду имела успех, число их сторонников неуклонно возрастало.

Осенью семнадцатого агенты Временного правительства разыскивали Ульянова-Ленина, который скрывался в Разливе. Через несколько месяцев, соперники поменялись местами – теперь уже главный большевик, захвативший власть, стремился арестовать Керенского.

Отрастив усы и бороду, Керенский скрывался – сначала в деревне Ляпунов Двор под Лугой, в доме родных «матроса Вани». Затем – в имении Заплотье, принадлежавшем лесоторговцу Беленькому. Он побывал даже в психиатрической больнице доктора Фризена под Новгородом.

Надо отдать должное его смелости – он вдруг засобирался в Петроград, хотя никакой надобности в том не было. «Платформа Финляндского вокзала в Петрограде была в сугробах – снег давно уже никто не убирал, – вспоминал Керенский. – Выходя из вагона, с тяжелым чемоданом в руке, я поскользнулся и упал лицом прямо в снег. Ко мне подбежали солдат и матрос и помогли подняться на ноги. Со смехом и шутками они подали мне упавшую шапку и чемодан. – Иди парень, и гляди в оба – крикнули они, пожав на прощание руку».

Знали бы они, кто перед ними!..

Керенский поселился на дальней окраине Васильевского острова и прожив там три месяца, уехал. Его так никто и не узнал.

Спустя несколько десятков лет эмиграции Керенский надумал совершить вояж в Советскую Россию. В Москве обомлели от такого решения старого врага советской власти и потребовали от Керенского признать Октябрьскую революцию закономерной, а политику Кремля верной. И поездка расстроилась.

Впрочем, Александр Федорович не огорчился. Такой волнующей поездки он бы не выдержал. К тому же, его могли повести в страшную гранитную усыпальницу на Красной площади. 

А этого Керенский опасался: «Я никогда не видел фотографий мавзолея, и мне, человеку верующему, представляется невозможным стоять у саркофага, в котором покоится непогребенное тело человека, которого я знал лично».

Керенский пережил своего соперника на 46 с лишним лет. 

P.S. В конце 80-х я познакомился с женщиной, которая после гимназии работала секретарем Керенского – Зинаидой Константиновной Манакиной – «Зиночкой из 1917-го».

Ей было уже под девяносто. Но она держалась прямо – не горбилась и не шаркала. Да и лицо не утеряло былой приветлиости. Но главное – она сохранила память. Рассказала детали того времени. Поведала, что министр-председатель был некрасив. У него был желтоватый цвет лица – из-за недуга почек. Зинаида Константиновна рассказывала: «Супруга Керенского Ольга Львовна в разговоре со мной это подтвердила: "Вы не представляете, Зиночка, как Александр Федорович болен. Только на силе духа и лекарствах держится"».

Моя собеседница вскользь заметила, что Керенский несколько раз брал ее за руку. И я взял ее прохладную длань! Не просто так, а согласно известной теории, чтобы быть в одном рукопожатии от известного человека. В данном случае – от главы российского правительства 1917 года…

Фото: ателье Карла Буллы, Public domain, via Wikimedia Commons