Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
22 ноября 2026
Музыка для государя

Музыка для государя

Что слушали в семье Алексея Михайловича
Владимир Потапов
13.11.2026
Музыка для государя

Музыка была важной частью досуга царской семьи и придворных. В XVII веке традиционные музыкальные потехи постепенно менялись, испытывая всё большее европейское влияние. Этот переход происходил достаточно драматично: некоторые привычные развлечения запрещались, другие сохранялись, но получали новое содержание, а рядом с ними появлялись иностранные инструменты и исполнители.

 

Начнём с рассказа о запрещённой музыке, о том,  как Алексей Михайлович сначала изгнал из дворца одну музыку, а потом позвал другую. Веками царей и простой народ потешали домрачеи, гусельники и бахари — сказители. При государе Михаиле Федоровиче все они находились в Потешной палате. Историк Иван Егорович Забелин в книге «Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях» пишет, что «занятия бахаря и домрачея очень часто соединялись в одном лице, ибо бахарь был повествователь, сказочник, а домрачей —  меннезингер, песельник, воспевавший деянья прежних людей, т. е. былины и старины про богатырей, и вместе с тем и духовные стихи». Домрачеи играли на домрах — инструментах, распространённых у скоморохов.

Царь Алексей Михайлович в первые годы царствования относился к этим потехам иначе, чем его отец. Молодого государя интересовала тогда «исключительно охота псовая и соколиная». Многие народные развлечения царь считал неугодными Богу и стремился их искоренить. Он желал обновить распущенную жизнь, внести в нее строй и порядок.

Так, в 1648 году по городам разослали царские грамоты, запрещающие некоторые виды развлечений, с предписанием читать их в соборах по воскресеньям и на торгах. Среди запрещённых занятий оказались скоморошество и исполнение музыки на домрах и гуслях. Представление о содержании этих распоряжений даёт «Царская грамота в Белгород об исправлении нравов и уничтожении суеверий».

В начале грамоты государь сетует, что жители Белгорода в воскресенья и праздники во время богослужений в церковь не ходят, зато среди них умножились пьянство, «глумление и скоморошество со всякими бесовскими играми». Далее перечисляются вечерние сборища, непристойные песни, кулачные бои, качели, чародейство и волхование. В подобных занятиях Алексей Михайлович видел распущенность нравов и отступление от православной веры.

При этом борьба за благочестие затрагивала и царское окружение. Духовнику государя Стефану Вонифатьеву приходилось прилагать немало усилий, чтобы вернуть придворных к соблюдению церковных правил.

Для самого Алексея Михайловича борьба с этими потехами была частью искреннего стремления утвердить православное благочестие. Государь считал своим долгом оберегать подданных от греха и суеверий.

В скоморошьих представлениях рядом с музыкой и поэтическими сказаниями встречались непристойные песни и жесты, а также сохранялись элементы языческих обычаев. Конечно, подобные развлечения противоречили христианским представлениям о благочестии и нравственности.

Однако вместе с пьянством, непристойным поведением и суевериями под запрет попадали и привычные развлечения. Особое внимание государь обращал на скоморохов, в музыке и плясках которых было много непристойного. Белгородскому воеводе Тимофею Федоровичу Бутурлину предписывалось следить, чтобы жители не приглашали их в дома, не пели на свадьбах «бесовских» песен, не плясали по ночам на улицах и полях. Инструменты полагалось уничтожать: «где объявятся домры и сурны, и гудки, и гусли, и всякие гудешные бесовске сосуды», их следовало отбирать, ломать и сжигать. Непокорным грозили наказание батогами и ссылка на окраины России. Так музыканты, привычные для двора Михаила Федоровича, при его сыне оказались под запретом.

И всё же музыка и пение из придворной жизни не исчезли. Алексей Михайлович сохранил традицию слушать бахарей, придав ей другое содержание. Их обязанности стали выполнять нищие, которых называли верховыми, то есть придворными, или верховыми богомольцами. Англичанин Самуэль Коллинз, который с 1659 по 1666 год был личным врачом царя, в своей книге «Ныняшнее состояние России, изложенное в письме к другу, живущему в Лондоне» пишет, что «царь содержит во дворце стариков, имеющих по 100 лет от роду и очень любит слушать их рассказы о старине».

Это были певцы, известные в народе как калики перехожие. От домрачеев и гусельников они отличались тем, что «пели свои песни только от божественного», исполняли духовные стихи. Содержание песен и сами напевы они заимствовали у церкви. Их долго считали церковными людьми; жили они возле храмов, откуда до них доносились основные мотивы песнопений. Позднее таких певцов можно было встретить также на торгах, дорогах, у городских ворот и мостов.

Самуэль Коллинз рассказывает занятную историю, произошедшую с тестем царя Ильёй Милославским, когда тот был послом в Голландии:

«Голландцы хотели угостить его самой лучшей инструментальной и вокальной музыкой, какая была в Голландии, и спросили потом, как она ему понравилась. «Очень хороша! — отвечал он. — Точно так же поют наши нищие, когда просят милостыни»

Не знаю, что именно играли ему». А дальше он пишет: «Нищие здесь всегда поют, когда просят милостыни, как колодники, так и увечные; и песни их достигают своей цели, несмотря на грубость звуков».

Алексей Михайлович слушал духовные стихи с пяти лет и, видимо, любил их, поскольку после вступления на престол поселил таких певцов во дворце вместо домрачеев и гусельников. Помимо духовных стихов, они исполняли исторические былины и повести, «песнопения и сказания о героях действительной истории или о героях благочестивого подвижничества». Таким образом, при государе сохранялось традиционное искусство сказителей, но его содержание, скорее всего, ограничивалось религиозными и историческими сюжетами.

Верховые богомольцы обходились без музыкальных инструментов, о них не упоминается в расходах на содержание этих людей. Со временем менялся и сам состав придворных нищих. Во дворец принимали стариков преимущественно по их немощи: среди них были глухие, немые, слепые, люди с тяжёлыми телесными недугами. Содержание многих из них становилось своеобразной благотворительностью, поэтому далеко не все попадали к государю благодаря искусству петь или рассказывать.

При Федоре Алексеевиче верховые богомольцы жили в особых хоромах около царского каменного терема. К концу XVII века у цариц и царевен появились и верховые богомолицы, исполнявшие обязанности бахарок и сказочниц. Они жили в подклете у царицы Прасковьи Федоровны и около хором младших царевен.

Другие музыкальные предпочтения были связаны с иностранными исполнителями и инструментами. В частности, музыка сопровождала театральные представления, появившиеся при дворе Алексея Михайловича. В спектакле об Агасвере и Есфири, поставленном в 1672 году, были хор и танцы. Гамбургская газета «Северный Меркурий» сообщала, что музыка «была исполнена на двух виолах и одной виоле да гамба в сопровождении двух певческих голосов». В другом свидетельстве, «Выдержке из письма, полученного из Москвы», упоминалась также игра на флейтах и поперечных флейтах.

Музыкальное сопровождение, впрочем, потребовало отдельного согласования с государем. По словам курляндского дипломата Якова Рейтенфельса, «царь не хотел было разрешить музыки, как нечто совершенно новое и, некоторым образом, языческое, но когда ему поставили на вид, что без музыки нельзя устроить хора, как танцовщикам нельзя плясать без ног, то он несколько неохотно предоставил все на усмотрение самих актеров». Несмотря на поспешность подготовки, представление понравилось русским зрителям. Среди того, что вызвало их удивление, Рейтенфельс отметил «стройные переливы музыки».

Музыка звучала также во время торжественных встреч. Николаас Витсен, описывая въезд своего посольства в Москву, упоминает среди встречающих музыкантов с трубами, литаврами и барабанами. Перед этим, по его словам, везли барабаны, литавры, трубы, свирели и флейты.

Некоторые документы позволяют узнать, как придворные музыканты осваивали иностранную манеру игры. В разделе «Материалы потех немецких», есть запись о том, что в 1653 году человек боярина Бориса Морозова Владимир Лукьянов вместе с Любимком Власовым по государеву указу обучал царских накрачеев «полской и немецкой трубле». Накрачеями называли исполнителей на накрах — ударных инструментах вроде бубнов и барабанов. В данном случае, вероятно, речь идёт об обучении игре на трубе на польский и немецкий манер.

Сами накрачеи были знакомы Алексею Михайловичу с детства: они состояли собственными музыкантами царевича. Их было довольно много — кафтаны шили сначала для восемнадцати, затем для девятнадцати человек. У царевича имелся и свой барабан, для которого вытачивали и расписывали палочки.

Под 1654 годом находится запись о выплате жалованья «суренщику Бориску да двем литаврщиком Ивашку да Александрику». Суренщик играл на сурне — деревянном духовом инструменте, роде гобоя. Эти сведения показывают разнообразие придворных исполнителей, хотя не объясняют подробно, в каких именно потехах они участвовали. Можно предположить, что их привлекали к праздникам и другим торжественным событиям.

Особое место среди инструментов занимали органы и цимбалы. На них играли в царских палатах ещё при Михаиле Федоровиче. В царских палатах использовались сравнительно небольшие органы, которые помещались в комнатах и которые можно было перемещать.

Устроены они были по тому же принципу, что большие органы в костёлах: при нажатии клавиш воздух из мехов поступал в трубы и возникал звук. При дворе встречались и более крупные органы. Изготовлением органов тогда занимались иностранцы, прежде всего голландские мастера Анс Лун и Мелхарт Лун. Они обучили своему ремеслу русских мастеров, и при Алексее Михайловиче органы делали уже в России. В 1662 году государь послал изготовленные русскими органы в подарок персидскому шаху — «как диковину».

При дворе органная игра стала «вседневною потехою в домашнем быту государя», служила «постоянным увеселением для его семейства, для царицы и для детей и для всех ея комнатных людей». Таким образом, инструментальная музыка сопровождала повседневную жизнь царского дома, а не только праздники или театральные представления.

Под названием цимбал, мог подразумеваться старинный немецкий инструмент — гакебре, напоминавший русские гусли: с металлическими струнами, по которым ударяли двумя деревянными молоточками, обтянутыми сукном. Вместе с тем историк допускал, что этим словом обозначались также клавесины или клавикорды. Поэтому определить устройство инструмента по одному названию не всегда возможно. В 1672 году органисту Симону Готовскому выплатили рубль за то, что он делал для государя «черную шкатулку с цинбалы».

Различие в отношении к традиционным русским и иностранным инструментам остаётся своего рода загадкой. Алексей Михайлович запрещал домры и гусли, но допускал органную игру в повседневном быту своей семьи. Возможно, это было связано с духовной музыкой и соответствовало его любви к духовным стихам. Однако уверенно утверждать этого нельзя. Историк Иван Забелин отмечает отсутствие сведений о том, что именно исполняли на органах и цимбалах и сопровождали ли ими пение. Если предположение о духовной музыке верно, то здесь привычные религиозные и художественные интересы царя находили новое выражение благодаря иностранным инструментам.

Со временем ослабевала и строгость по отношению к прежним музыкальным потехам. В октябре 1674 года на пиру по случаю крестин царевны Феодоры вновь звучала старинная музыка, которую государь во время своей первой свадьбы отверг как «бесовское угодье». Появились трубачи, накрачеи, сурначи, литаврщики и набатчики — исполнители на больших барабанах. Эти музыканты относились к военным хорам и, по предположению историка, были приглашены для дворцового увеселения благодаря особой торжественности или громкости своей игры.

Подробное описание музыкального застолья сохранилось и под датой 21 октября 1674 года. Развеселившийся государь… созвал к себе в потешные хоромы на вечернее кушанье все боярство с некоторыми дьяками и даже с своим духовником и угостил гостей на славу». На пиру «в органы играли, а играл в органы немчин; и в сурну, и в трубы трубили, и в суренки играли, и по накрам, и по летаврам били — во вся». Русские и иностранные инструменты участвовали в одной потехе, которой государь изволил себя тешить.

К концу жизни Алексей Михайлович пересмотрел отношение к некоторым прежде осуждаемым развлечениям. Однако домрачеи и гусельники в этих описаниях не упоминаются. Возможно, сведения о них не сохранились, а возможно, эти традиции при нём так и не возобновились.

Государь слушал духовные стихи и рассказы о старине, его семью развлекали игрой на органах и цимбалах, иностранные музыканты сопровождали спектакли, а духовые и ударные инструменты звучали на торжественных встречах и пирах.

За этим разнообразием стоял непростой выбор между привычными народными потехами, требованиями благочестия и интересом к европейским новшествам. К концу царствования прежние запреты стали менее строгими, а русская и иностранная музыка всё чаще соседствовали в придворной жизни.

Ну а мы можем просто провести сегодняшний вечер под приятную музыку или сходить на концерт любимого композитора или какой-нибудь хорошей группы. Но может быть, покупая билет, имеет смысл задуматься – а душеполезным ли будет такое развлечение? И вспомнить еще одну любимую поговорку Алексея Михайловича – «делу время, потехе – час».


Иллюстрация эскиз Константина Маковского к картине «Выбор невесты царём Алексеем Михайловичем»

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

ус
13.11.2026 14:49
а царь то был с юмором.помню песню Высоцкого про нищих и щутов...ещё Конфуций говорил,что музыка может негативно сказываться на психике и..и.. человека.Нонче власть не думает о таких мелочах,а зря...всё что касается молодёжи должно сильно волновать власть придержащих

К Дню Победы (1941-1945)
29.06.2026
Анатолий Кошкин
Политика Японии в условиях начала советско-германской войны
Фоторепортаж
11.11.2026
Подготовила Мария Максимова
В московском «Манеже» открылась масштабная выставка «Христианское искусство. Наши дни»




* Организации и граждане, признанные Минюстом РФ иноагентами.
Реестр иностранных агентов: весь список.

** Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации.
Перечень организаций и физических лиц, в отношении которых имеются сведения об их причастности к экстремистской деятельности или терроризму: весь список.