Монашеское Стояние на Угре
В ноябре 1480 г. на пограничной реке Угре, что ныне в Калужской области, отгремела военная гроза. Хан Большой Орды Ахмат не просто хотел наказать великого князя московского за неподчинение и забрать русское серебро. Он вообразил себя вторым Батыем и намеревался заново пленить Русь, разорять и жечь русские города, приводить к покорности все «православное христьянство». Русь отстояла себя, сделавшись с тех пор независимой державой. Родившись заново после двух с половиной веков существования в качестве ордынского улуса.
Той осенью в ближайшем тылу фронта на Угре оказался крохотный монастырек, основанный лесным отшельником монахом Тихоном лет за 30 до того. По сути, Тихонова пустынь с двумя-тремя десятками иноков находилась в эпицентре событий Стояния на Угре. Монахи стали не просто свидетелями военных действий между Русью и Ордой. У братии Тихоновой обители было тогда свое стояние — усиленное молитвенное. В отличие от стояния русских и татарских полков на берегах Угры, оно не нашло отражения в летописях и исторических сказаниях. Исторические документы вообще ничегошеньки не говорят ни о роли преподобного Тихона, ни об участии его монастыря в схватке на Угре. Даже о самой обители и ее основателе источники того времени молчат.
Лишь спустя века после событий 1480 г. в русском народе стала складываться красивая, величественная легенда о Тихоне Калужском, благословившем великого князя московского Ивана III на битву с врагом и предрёкшем ему победу. Преподобный Тихон постепенно стал восприниматься как «второй Сергий Радонежский» в рамках вековой эпопеи освобождения Руси от ордынского ига.
О самом Тихоне Калужском известны крупицы фактов. Древнейшее его жизнеописание погибло в Смутное время. Есть версия, что происходил он из Литовской Руси, из земель Малороссии. Оттуда пришел в Москву, какое-то время жил в кремлевском Чудовом монастыре, затем отправился на отшельничество в калужско-угорские леса. Возможно, именно южно-русским его происхождением объясняется загадка основания Тихоновой обители в таком странном месте — на московско-литовском пограничье. Обычно в те времена монахи, возлюбившие мысль об отшельничестве, отправлялись на север — в заволжские, вологодские леса и дальше, к Ледовитому океану. Тихон же отправился на юго-запад и создал свою обитель, образно говоря, на «проходном дворе», через который регулярно проникал в Московскую Русь, с намерением ее разорять и завоевывать, враг ничуть не менее опасный, чем ордынцы, — литвины.
Великие князья литовские веками не оставляли намерений отгрызать от русских владений кусочек за кусочком. Их торная дорога в Московские земли пролегала через броды на Угре, недалеко от места ее впадения в Оку. В 1408 г. здесь произошло первое «стояние на Угре». На обоих берегах встали тогда войска великих князей — литовского Витовта и московского Василия I. Простояв две недели без попыток форсировать водную преграду и сразиться, стороны договорились о мире и границе между государствами по Угре. Литва обещала более не покушаться на владения московского князя по ту сторону реки. А последний раз в XV в. литовско-польское войско проходило через угорские броды, чтобы пограбить московские земли, в 1445 г. Взяли тогда откуп с Калуги, налетали на Верею и Можайск. Тихон в тот год, очевидно, уже отшельничал в лесу на берегу речки Вепрейки, что впадает в Угру. Мог наблюдать движение литовских отрядов, горячо молясь Богу о спасении русских людей.
Этими же бродами на Угре планировал воспользоваться и хан Ахмат со своей ордой в 1480 г.
Почему Тихон Калужский выбрал местом своих духовных подвигов русско-литовский рубеж, до той поры обделенный вниманием монахов-пустынников? Вероятно, с горечью в сердце он смотрел на то, как враждуют русские земли, составившие костяк двух соседних государств, две Руси — Литовская и Московская.
Богомольная душа Тихона просила Вседержителя за обе половины своего большого русского Отечества, за всех русских людей, разделенных некогда татарским разгромом и литовской завоевательной агрессией. Но это всего лишь версия, дополняющая легенду о Тихоне Калужском как молитвенном страже Руси.
В первые годы своего отшельничества Тихон жил в дупле неохватного дуба. Спустя много лет к нему присоединились другие монахи, желавшие такого же подвижнического жития. Образовалась община, составился монастырек. «Известнейшие из наших подвижников — святой Сергий Радонежский, Стефан Махрищский, Кирилл Белоезерский, Дионисий Суздальский… — прежде, нежели основали собственные монастыри и сделались в них начальниками, были строгими отшельниками и трудились уединенно, кто в лесу, кто в пустыне, кто в пещере или убогой хижине», — пишет церковный историк митрополит Макарий (Булгаков). В том же ряду и Тихон Калужский.
Родоначальником этого монашеского движения был Сергий Радонежский, звезда первой величины на небосклоне русской святости. Живую память о Сергии Тихон унес с собой из Чудова монастыря, где предания об «игумене земли Русской» он узнавал из первых рук. В передаче духовного, монашеского опыта существует «наследственность», преемственность поколений. Духовные дети наследуют духовным отцам и, в свою очередь, становятся учителями для духовных «внуков». Тихон Калужский — ученик учеников Сергия Радонежского, а значит, его духовный «внук». И это тоже — кирпичик в основание легенды о Тихоне Калужском.
Летом 1480 г. до Тихоновой пустыни стали доходить мрачные слухи о движении ордынского войска к Руси. Появились известия, что великий князь Иван отправил полки на окское порубежье и сам с резервным войском встал в Коломне. В начале осени вести для братии монастыря стали еще тревожнее. Ордынское войско, прощупывая русскую оборону вдоль Оки, сдвигалось на запад, к Калуге и устью Угры. Фронт грядущих военных действий приближался к обители. В случае, если русские полки не удержали бы натиск вражьей конницы, нашествие Ахмата стерло бы монастырь с лица земли.
В средневековой Руси монастыри нередко оказывались на передовой в противостоянии иноплеменным нашествиям. Играли роль цитаделей, чьи воинские гарнизоны, подкрепляемые помощью и молитвами монахов, отражали врага.
Можно вспомнить почти двухлетнюю оборону Троице-Сергиевой лавры от польско-литовских интервентов в годы Смуты. Многократные штурмы Псково-Печерского монастыря ливонскими немцами и поляками. Пушки на стенах московских обителей — Даниловой, Новоспасской, Симоновой, Новодевичьей, — наносившие великий урон татарским войскам. Безуспешное нападение англо-французской эскадры в годы Крымской войны на Соловецкую обитель.
Но Тихонова пустынь в своей «биографии» не имеет таких боевых страниц и воинских подвигов. В год Стояния на Угре вокруг ее деревянных строений был, вероятно, простой тын из жердей от лесного зверья. На роль даже небольшой крепостицы обитель не тянула. Но христианский монастырь — это всегда молитвенный, духовный щит для тех мест, где он стоит. Его стены имеют, прежде всего, духовно-символическое значение.
Возможно, некоторые монахи предлагали Тихону уйти на время в иные места, чтобы переждать грозу. Но Тихон проводить «эвакуацию» не стал, уповая на милость Господню и защитный покров Богородицы.
Меж тем в начале октября Ахматова орда объявилась на том берегу Угры. Ее уже сторожили русские полки, расставленные вдоль реки на многие версты от устья на запад по течению — в местах, где были броды и «перелазы». О том, где состоялось четырехдневное сражение основных сил татар и русских, историки до сих пор не сошлись во мнении. Могло оно произойти поблизости от устья Угры, могло немного дальше. Ныне многие склоняются к версии, что главный бой был на Залидовских лугах, там, где сейчас село Дворцы, в трех километрах южнее Тихоновой пустыни.
Ахмат, придя к Угре, сходу бросил свое войско в наступление через реку.
Что делали в это время монахи во главе с настоятелем? Не принимать участия в схватке, в которой решалась судьба Руси, они не могли. Но оружие монаха — молитва, постничество, и подвиги его — духовные, в брани не против людей, а против греха. Подспорье для этой брани — ограничение себя в еде, питье и сне, в любых физических удобствах. Надо думать, братия монастыря усугубила свое духовное делание, вымаливанием у Бога победы над врагом, когда неподалеку свистели стрелы и гремели русские пищали, металл входил в человечью плоть, дым от выстрелов заволакивал тонущих в воде татар и сраженных русских ратников.
Но кроме этого, монахам находилось немало дела в русском стане. Точнее, в станах, разнесенных вдоль реки на десяток-другой километров. Духовное окормление воинов-христиан в условиях полевых сражений, укрепление их духа молебнами, исповедью и причастием — предмет жизненно важный. Проливать кровь, защищая свою землю и народ, отдавать Богу душу «за други своя» легче с сознанием, что совесть твоя чиста и греха на душе никакого нет. Ныне, в XXI веке, многие сражающиеся с новым врагом русские люди это хорошо знают.
Тихон и те из монахов, кто имел священный сан, усердно исполняли свой долг. Служили молебны, исповедовали, причащали живых и умиравших от ран, отпевали погибших. Оказывали иноки и лекарскую помощь раненым.
На диораме художника Павла Рыженко в церковно-музейном комплексе «Великое Стояние на Угре», что в селе Дворцы на берегу Угры, есть изображение нескольких монахов в стане русских ратников. На переднем плане один из них склонился над раненым. Другой обходит лагерь с кадилом. На дальнем плане монах с нимбом святого — сам Тихон — благословляет Евангелием выстроившихся воинов. Остальные заняты на хозяйственно-бытовых работах — носят воду и др. Это — концентрированный образ монашеского «стояния на Угре», которое выпало братии Тихоновой обители.
Легенда о прозорливце Тихоне, благословившем государя всея Руси Ивана III на сражение с опаснейшим врагом, начала складываться в веке XIX -ом. В самом Свято-Успенском Тихоновом монастыре или в тесно связанной с ним тогда Оптиной пустыни — точно неизвестно, когда и где впервые была проведена аналогия между Сергием Радонежским и Тихоном Калужским. На это наталкивало некоторое сходство их биографий, монашеского подвижничества: одинокое отшельничество в дремучем лесу, суровейший аскетизм, прижизненное творение чудес. Оба были современниками эпохальных русских побед над врагом. Наверное, сыграла свою роль и «магия» исторических дат. Куликовскую битву 1380 г., на которую преподобный Сергий благословил князя Дмитрия Донского, и Стояние на Угре, свидетелем коего был Тихон Калужский, разделяет ровно столетие. Да и жизни свои оба великих подвижника окончили с той же разницей в век — один в 1392-м, другой в 1492 г.
Осмысление роли Тихона Калужского как «второго Сергия» отразилось в иконах, где они писаны вдвоем. Одна такая икона известна в Оптиной пустыни. Другая — вышитая хоругвь — хранится в Казанской церкви московского музея-заповедника «Коломенское». Обе созданы в XIX в. Возможно, аналогичных икон было когда-то больше.
В наше время возле Тихоновой обители установлена мемориальная стела. Толкование событий 1480 г. на ее мозаичном панно прямо и категорично: один из фрагментов показывает сцену благословения Ивана III преподобным Тихоном. Князь коленопреклонен, позади стоит свита, взгляд Тихона обращен вверх, к небесам, благословляющий жест исполнен кротости и смирения…
Было это или не было? Память современников такого события не зафиксировала. Возможно, какая-то информация содержалась в древнейшем житии Тихона, но рукопись сгинула в XVII в. Великий князь в 1480 г. на Угру не приезжал, его ставка находилась в Коломне, затем в Кременце, в полусотне километров севернее Угры. Но даже если Иван III не встречался тогда с Тихоном, то уж точно его сын князь Иван Молодой, находившийся в войске на Угре, или воевода Даниил Холмский вполне могли посещать лесную монашескую обитель и получать благословение ее настоятеля.
В последующие века монастырь знавал разные времена — разорение в годы Смуты, возрождение, упадок в XVIII столетии и расцвет в XIX-м. Пик его славы пришелся на десятилетия, когда настоятелями становились монахи из Оптиной пустыни. Как и Оптина пустынь, Тихонова обитель славилась своими старцами — духовно опытными наставниками, к которым со всей России каждый год шли тысячи людей. До 1917 г. Тихонова пустынь была одной из самых чтимых и посещаемых обителей в стране.
В наше время монастырь восстановлен с прежним величием. Он стал одним из тех мест Калужской земли, где поддерживается память о Стоянии на Угре. А монастырской скит в селе Дворцы с музейным комплексом сделался центром ежегодных праздничных мероприятий в честь русской победы на Угре. На его территории установлен памятник Ивану III. Нижний храм скитской церкви освящен во имя Сергия Радонежского. В основание Поклонного креста легла земля, привезенная с Куликова поля. Величественная легенда о Тихоне Калужском, втором Сергии, благословившем русское войско на одоление врага в смертной схватке, продолжает жить.


