Марина Логунова: «Павел I первым в истории постарался облегчить жизнь простого народа»

Мрачное событие, которому 24 марта минет 225 лет, наполняет душу таким ветхозаветным стыдом и щемящей болью, что этих двух с лишком веков будто и не бывало. А последние слова императора, обращённые к убийцам, звучат совсем по-детски: «Что я сделал?»

– Действительно, что же сделал русский царь Павел I, что хотел сделать и почему нажил так много врагов, приведших его к гибели в ночь с 11 на 12 марта (Юлианский календарь) 1801 года? – С этим вопросом «Столетие» обратилось к главному научному сотруднику Государственного музея истории Санкт-Петербурга, академику Петровской академии наук и искусств, кандидату исторических наук Марине Олеговне Логуновой. 

– Павел I, действительно, вошел в историю как фигура неоднозначная. Долгие годы о его делах и правлении (впрочем, как и о деяниях его отца Петра III) принято было судить со слов его недругов и врагов. Хотя существуют и другие свидетельства. Например, вот это: «…из 36 миллионов людей, по крайней мере, 33 миллиона имели повод благословлять императора, хотя и не все осознавали это». Так вспоминал о нём немецкий драматург и журналист Август Коцебу (1761-1819), современник Павла Петровича. Между тем, Коцебу побывал в сибирской ссылке по приказу этого императора, однако сохранил объективность. Большую часть свой жизни Павел Петрович «искал отраду в терпении». Вот что он сам писал графу Николаю Петровичу Румянцеву в 1784 году: «Мне тридцать лет, а дела нет. Впрочем, я полагаюсь на Промысел Божий и тем утешаюсь. Мое спокойствие основано не только на покое, окружающем меня в моих владениях, но, главное, – на моей чистой совести. Это меня утешает, возвышает и наполняет терпением, которое посторонние принимают за угрюмство нрава». А «посторонних» вокруг него было большинство.

Павел получил хорошее образование и, по свидетельствам современников, был способным, стремящимся к знаниям романтически настроенным мальчиком с открытым характером, искренне верившим в идеалы добра и справедливости. Знал языки: французский, немецкий, английский, латынь, русский. (Не удивляйтесь, что я назвала русский: большинство государей ведь общались исключительно по-французски). Любил историю, математику, географию. Обладал острым умом. Имел прекрасные манеры.

Но с детства отличался слабым здоровьем. Младенца сразу забрала бабушка, Елизавета Петровна, она баловала его и кутала. «…Заботами его буквально душили. Его держали в чрезвычайно жаркой комнате, запеленавши во фланель и уложив в колыбель, обитую мехом чернобурой лисицы; его покрывали стеганым на вате атласным одеялом и сверх этого клали еще другое, бархатное, розовово цвета, подбитое мехом». Пользы ему это не принесло. Понятно, что от малейшего дуновения он потом простужался и долго хворал. До шести лет рос между бестолковыми мамушками, которых было около десятка. А, как известно, у семи нянек дитя без глаза.

Вместе с тем это был крайне нервный, впечатлительный и непомерно вспыльчивый мальчик, подозрительный к окружающим его людям.

– Но разве могло быть иначе, если ребёнок был одинок с малых лет? И мать совсем не питала к нему нежных чувств?

– Не просто не любила – ненавидела. Как ребёнка от нелюбимого мужа и как соперника. Не так уж часто она навещала Павла, впрочем, отец ещё реже, всего два раза за всю его детскую жизнь. А в семь лет Павел отца потерял.

Когда Екатерина II пригласила французского энциклопедиста Даламбера в качестве воспитателя к цесаревичу Павлу Петровичу, тот отказался и написал Вольтеру: «Знаете ли вы, что мне предложили, хотя я и не имею чести быть иезуитом, воспитание великого князя в России. Но я очень подвержен геморроидальным коликам, а они слишком опасны в этой стране». Это свидетельствовало о том, что истинная причина смерти Петра III была прекрасно известна в Европе. Екатерина опасалась своего сына, имевшего больше законных прав на трон, чем она сама. Поэтому старалась не допускать великого князя к участию в обсуждении государственных дел. А ведь, по сути, он был её разменной монетой в день переворота 28 июня 1762 года. Окружение её полагало, что Екатерина станет регентшей Павла Петровича до его совершеннолетия. Но в проекте-манифесте о престолонаследии императрица чётко обозначила, что сын останется лишь великим князем «до смерти ея». А смерть Екатерины произошла, когда ему исполнилось не 16, не 20 лет, а 42 года! И надо заметить: несмотря на всё, он тяжело переживал уход матери. Хотя умом все более критически оценивал её политику. Тем не менее, искренне скорбел. Душа его изначально была способна к глубоким чувствам.

В самом начале царствования он перезахоронил своего отца, невинно убиенного Петра III. В связи с обстоятельствами смерти императора Петра Федоровича, которые в полной мере остались неизвестными, супруга Екатерина II торопливо похоронила его в Александро-Невском монастыре.  После смерти матери Павел решил восстановить справедливость и устроил достойные торжественные похороны обоих родителей. В ноябре 1796-го гроб Петра III вынули из земли, поставили в Благовещенской монастырской церкви для оказания царских почестей. А затем траурная процессия торжественно перевезла останки в Зимний дворец. Это свершилось в 7 часов вечера, в 20-градусную морозную стужу. «Больше тридцати карет, обитых черным сукном, цугами в шесть лошадей, тихо тянулись одна за другою; лошади с головы до земли были в черном же сукне; у каждой лошади (и у каждой кареты с обеих сторон) шел придворный лакей с факелом в руке, в черной епанче с длинными воротниками и в шляпе с широкими полями, обложенной крепом; кучера сидели в шляпах как под наметами. В каждой карете кавалеры в глубоком трауре держали регалии…. Войска стояли от монастырских ворот до Зимнего дворца; государь и великие князья пешком следовали за колесницею. Гроб Петра несколько дней находился в Зимнем рядом с гробом Екатерины, а 5 декабря их перевезли в Петропавловский собор, где оба были упокоены».

– И это тоже говорит о том, что Павел стремился к справедливости. Впрочем, как и к благодарности. Не частой, кстати, среди властителей. Наверняка он дорожил своим воспитателем, графом Никитой Ивановичем Паниным, который был рядом с шести его лет?

– Да, Никита Иванович, государственный человек, бывший русский посланник в Швеции, всегда тревожился о своём воспитаннике, пытался подготовить его к жизни. Уже тогда было ясно, что к непростой. Панин мечтал вырастить идеального монарха. Цесаревич уважал и ценил его. Став взрослым, он вынужден был перестать приглашать к себе Никиту Ивановича, дабы не навлечь подозрений на учителя. Иначе тот мог бы оказаться в опале, как случилось с князем Александром Куракиным, товарищем по детским играм, который сопровождал Павла и Марию Фёдоровну в заграничном путешествии. Во время этого путешествия Павел невольно проговорился о бесчеловечной политике русской царицы. На вопрос австрийского короля, неужели в его свите нет ни одной персоны, преданной ему, царевич воскликнул: «Ах! Я бы очень досадовал, если бы в моей свите был даже пудель, верный мне, потому что мать моя велела бы его утопить тотчас после моего отъезда из Парижа!»

Павел, несмотря на доверчивость, всегда отличался трезвостью мышления, о чём в мифах нет ни слова.

Кстати, в Вене, произошёл знаменательный эпизод. Планировалось, что Павел с супругой посетят придворный театр, где ставили «Гамлета». Но актёр Брокман отказался сыграть главную роль, дабы «в зале не оказалось сразу двух Гамлетов». Император Иосиф пришёл в восторг от такого дальновидного предостережения и отправил актёру в награду 50 дукатов. Так что, цесаревич «Гамлета» не увидел. И при Екатерине на русской сцене «Гамлет» не появился.

А в 1783 году Никита Иванович, которому шёл 65-й год, скончался от паралича. «За два дня до смертного удара Павел, будто предчувствуя, нарушил зарок – не бывать у учителя, чтобы не навредить, – и приехал. Они весь вечер проговорили, и Никита Иванович завещал своему питомцу непременные законы с разделением властей, и Павел записал их разговор в «Рассуждении вечера 28 марта 1783 года». Он скрупулезно фиксировал все важные мысли, чтобы, когда придёт срок, употребить их на пользу Отечеству.

– Я прочла бумаги, составленные Павлом перед отъездом на войну со шведами в 1788 году. Среди них было и Завещание, состоящее из 33 пунктов. Поразительный документ! Без отточенного ума и несокрушимой логики такое не создашь!

– Об этом документе №7 (всего он тогда подготовил их семь, включая письма к жене Марии Фёдоровне, причём, написал всё разом- как хорошо обдуманное) есть интересная цитата в книге Алексея Пескова о Павле Петровиче: «Если б сделать все так, как расписано в 33-х Павловых пунктах, – мы бы к 1801-му году перегнали Европу по всем экономическим показателям, а к 1802-му стали бы такой цветущей державой, что не наши к ним, а их наследники к нам приезжали бы перенимать передовой опыт». Лучше не скажешь!

– Напомните, в каком виде Павел Первый получил от своей матушки страну в царствование?

– Правление Екатерины, помимо неоспоримых успехов, оставило массу нерешенных проблем. Высочайший уровень инфляции, коррупции, тяжкое положение народа, да и продукты питания вздорожали непомерно.

К концу XVIII столетия общий государственный долг России составлял 216 миллионов рублей – огромная сумма, равная всем доходам госбюджета за три года! Екатерина II не только ввела в России первые бумажные деньги, но и слишком разогнала печатный станок, чтобы покрыть расходы победоносных войн. За годы ее царствования было выпущено 157 миллионов бумажных рублей-ассигнаций, а серебряных рублей в монетах отчеканили лишь на 66 миллионов. В первую в русской истории инфляцию, к концу царствования великой императрицы, курс бумажного рубля упал до 68 копеек серебром, то есть обесценился на треть.

Павел был хорошим математиком. Став, наконец, императором, он кинулся осуществлять реформы буквально с места в карьер. Они были готовы в его голове. Начал с характерного для себя импульсивного жеста – приказал в центре столицы, на Дворцовой площади, торжественно сжечь «лишних» бумажных денег на сумму 5 316 665 рублей. А с 1 января 1798 года в Петербурге, а затем и в Москве государство открыло регулярный обмен бумажной и металлической наличности, чтобы выровнять курс рубля. Курсы «размена» публиковались в газетах и ежедневно вывешивались на специальных досках объявлений. За несколько месяцев курс бумажного рубля повысился на 7,5 копейки. Однако пришлось дополнительно отчеканить 2,4 миллиона золотых и серебряных рублей, израсходовав запасы дефицитных драгметаллов и даже начав их закупки за границей.

Серебряные сервизы из дворцов переплавляли на монеты. Новый император заявил, что «согласен до тех пор сам есть не на серебре, а на олове, покуда не восстановит нашим деньгам надлежащий курс и не доведет до того, чтобы рубли ходили рублями…»

Но только обменом и сокращением числа купюр проблема курса «ассигнаций» не решалась. И царь задумал первую в отечественной истории радикальную реформу бумажного денежного обращения. Через 13 месяцев после восшествия на престол утвердил план «о перемене настоящей формы ассигнаций» – к 1804 году планировалось подготовить и провести единовременный обмен всех бумажных денег на купюры нового образца, обладающие более сложным дизайном и лучшей защитой от подделок. Ведь к концу XVIII столетия преступники освоили выпуск фальшивых «ассигнаций», и ежегодные потери казны от этого оценивались в 200 тысяч рублей. Неважным было и качество бумаги: она быстро изнашивалась. Только в 1800 году государству пришлось обменять и уничтожить полностью обветшавших «ассигнаций» на 10 миллионов. В новых купюрах удвоили количество шелковых нитей, сделав бумагу прочнее и долговечнее.

Любопытно, что комиссию, утверждавшую дизайн и технологии защиты, возглавлял Гавриил Державин, при Павле I он занимал высокую должность государственного казначея. По расчетам Державина, только для печати новых рублей на 200 миллионов требовалось три года работы из-за повышенной их сложности. Образцы и планы печати Павел I утвердил в конце 1800 года. Через три месяца император был убит заговорщиками, созданные им деньги так никогда и не вышли в обращение…

– К несчастью, остановились не только эти реформы. Насколько я понимаю, Коцебу, говоря о том, что 33 миллиона человек должны Павла благословлять, прежде всего, имел в виду народ? Ведь Павел попытался ограничить эксплуатацию крепостных крестьян. Первым в русской истории! И как это не пришло в голову просвещённой Екатерине?

– Екатерина была очень гибким психологом. Обладала не математическим умом, а земным, житейским. Умела ладить с окружением и ни в коем случае не хотела ссориться с дворянами. Её правилом жизни было: живи сама и давай жить другим. Под другими подразумевались дворяне. Коррупция и повсеместное воровство процветали на всех уровнях. Вот ещё одна выдержка из Коцебу: «Страна, в которой по меньшей мере две трети чиновников об одном только и думают, как ограбить казну, не иначе может быть управляема, как железным скипетром. Так управлял ею, без вреда для своей славы, Петр I, величайший знаток своего народа». А в характере Павла не было петровой беспощадности, как не было и екатерининской способности прилаживаться. Для Павла вся семья государственная, то есть подданные его, были его детьми.

Поэтому, вступив на престол 6 ноября 1796 года, он уже 10 ноября отменил объявленный при Екатерине II, чрезвычайно обременительный рекрутский набор, 10 декабря – разорительную для крестьян хлебную подать, 16 декабря с крестьян (и мещан) снял недоимку в подушном сборе, 27 декабря предоставил крестьянам право апелляции на решения по их делам судов, а затем – и право подавать жалобы на помещиков, даже на имя самого государя, о творимых притеснениях, а органам управления губерниями и районами предписывалось надзирать за отношением помещиков к крепостным и в случае злоупотреблений докладывать государю – чего не было и не могло быть при Екатерине. В день же своей Пасхальной коронации 5 апреля 1797 года Павел Первый издал Манифест о трёхдневной барщине – теперь было запрещено принуждать крестьян к работе в воскресные дни и рекомендовалось ограничить барщину тремя днями в неделю, чтобы разделить оставшиеся шесть дней поровну между работами на помещика и собственным хозяйством. Кроме того, Манифест подтвердил право казенных крестьян записываться в купечество и мещанство при наступлении определенных условий. Ещё Государь начал продажу соли и хлеба из государственных запасов, дабы сбить цены на эти товары. А вместо повинности держать для армии лошадей и давать продовольствие ввёл фиксированную подать «15 копеек с души», что для крестьян было значительно легче. И, наконец, – он наложил запрет на продажу дворовых людей и крепостных без земли и имущества, и с разделением семьи.

– Марина Олеговна, а вот интересно: кто-нибудь из декабристов отпустил на волю своих крестьян?

– Никто! Этого не было ни до правления Павла, ни после. Павел, действительно, первым в истории постарался облегчить жизнь простого народа. И теперь любой человек, любого звания, мог написать императору прошение. Для этого в нижнем этаже дворца устроили специальное окно, в народе его звали почтовым ящиком.

– Карикатуры на этот ящик я помню даже по школьным годам, пришедшимся на конец XX века! А ведь Павел, действительно, пытался что-то решать?

– Да не что-то, а десятки тысяч просьб и жалоб. В половине шестого утра к нему уже приходил генерал-прокурор. С восьми все сенаторы сидели за красным столом. Павел прочитывал каждое письмо. И по каждому принимал решение, которое публиковалось в газетах. До этого в сенате царила жуткая неразбериха, волокита, производство дел велось крайне медленно. Однажды в екатерининскую эпоху были задержаны два грабителя, их взяли под арест, но Екатерина так и не рассмотрела этого доклада. Когда Павел вступил на престол, он спросил, живы ли преступники, находящиеся под стражей 40 лет (!). И узнав, что живы, «приказал их освободить, вменив долговременное содержание в наказание».

«За 1797-й год в Сенат поступило 21951 дело, решено – 20838; за 1798-й из 27795 решено 25517; за 1799-й из 30910 решено 33060 (с зачетом дел, не решенных в прошлые годы); за 1800-й поступило 42223, решено 44480». Всё это конкретные, реальные цифры! Росло не только число дел, но и решений. Народ поверил императору.

Сталкиваясь с вопиющей несправедливостью, Павел был непреклонен. Ополчался на лень, нерадение, казнокрадство, отсутствие дисциплины. Карал, невзирая на сословия. Солдаты сравнялись с генералами. Дворян, до этого освобождённых от телесных наказаний, теперь могли выпороть. И кому из них, скажите, такое понравится? Естественно, недовольство верхов росло.  Между прочим, солдат теперь кормили куда лучше прежнего и одевали теплее и приличнее. Но народ, понятно, книжек не писал и был счастлив «устно». Поэтому воспоминаний простого люда у нас нет.

Обычно новое царствование сопровождалось казнями. За время правления Павла Первого не было вынесено ни одного смертного приговора. Он освободил вождя польского восстания Костюшко, вернул из Шлиссельбургской крепости журналиста и просветителя Николая Новикова, а из Сибири – писателя Александра Радищева… Его считали непоследовательным: наказывая, он умел прощать. Часто амнистировал осуждённых. Проявлял благородство и милость. «Прощенные награждались ласковым словом, пенсией, повышением в чине, возвращением в службу, после чего получали новые громы, молнии, аресты, окрики и уже не могли простить царю его… выходок, ибо каждая новая вспышка его гнева напоминала им о том, что они должны жить в страхе, а они слишком уже привыкли за время екатерининского правления ценить свое благородное достоинство». Я согласна с моими коллегами-историками, что Павлу трагически не повезло с современниками.

– Но при этом, главное, в его самостоянии, на мой взгляд, то, что он в полной мере ощущал себя правнуком Петра, его наследником, и служение Отечеству считал своей миссией. Вы согласны?

– Естественно. Поэтому «к началу девятнадцатого столетия возрожденная Россия должна была принять строгий, стройный вид Петропавловской державы – империи Петра, достроенной Павлом». Планы были грандиозные и, я бы сказала, систематизированные. Какие и положены рыцарю. Рыцарственность Павла отмечали все близкие ему люди – незыблемые понятия чести, великодушия, долга. Он был таким не только в своём правлении, но и в обычной жизни. Отсюда и чёткая регламентация всего, и извинения за несправедливость, и защита обиженных. Именно поэтому в составе России появилась Мальтийская губерния, как русский форпост в Средиземном море. «Осколок объединения рыцарей-крестоносцев, католиков-иезуитов, Мальтийский Орден из-за Французской революции вынужден был искать защиты у глав европейских монархий». Павел I в декабре 1797 года принял Орден под свое покровительство, через год – под свое верховное руководство, и вскоре возложил на себя достоинство великого магистра Ордена. Губернию эту исключил из состава Российской империи Александр I.

– Да, без злых шуток, по поводу губернии, да и принадлежности государя к Ордену, не обошлось. Они ходят до сих пор. Как и остроты по поводу онемечивания и муштры армии. Что же собой представляла реформа Павла в Армии?

– Как реформатор, Павел I следовал Петру Великому и как его предок взял за основу модель современной европейской армии, в частности прусской, а что как не немецкое может служить образчиком педантичности.

Павел Петрович как-то заметил: «...Для меня не существует ни партий, ни интересов, кроме интересов государства, а при моем характере мне тяжело видеть, что дела идут вкривь и вкось, и что причиною тому небрежность и личные виды. Я желаю лучше быть ненавидимым за правое дело, чем любимым за дело неправое». Всеми силами он пытался навести дисциплину в гвардии, что вызвало буйный недовольный ропот. «Образ нашей жизни офицерской после восшествия на престол императора Павла совсем переменился, – вспоминал Евграф Федотович Комаровский. (А это был не просто граф, а российский генерал от инфантерии, генерал-адъютант, первый командующий внутренней стражи России) – при императрице Екатерине II мы помышляли только, чтобы ездить в общество, театры, ходить во фраках, а теперь с утра до вечера на полковом дворе; и учили нас всех, как рекрут». Об офицерском барстве есть строчки и в Дневнике Пушкина: "При Екатерине караульный офицер ехал за своим взводом в возке и в лисьей шубе". Понятно, что с подобным отношением к воинской службе Павел решил покончить раз и навсегда. Из армии было уволено много офицеров, в том числе, генералов.

Военный историк и публицист Антон Антонович Керсновский (1905-1944) посмотрел на ситуацию в масштабе длительной исторической протяженности: «Павловская муштра имела до некоторой степени положительное воспитательное значение. Она сильно подтянула блестящую, но распущенную армию, особенно же Гвардию конца царствования Екатерины. Щёголям и сибаритам, манкировавшим своими обязанностями, смотревшим на службу, как на приятную синекуру, и считавшим, что "дело не медведь – в лес не убежит" – дано понять (и почувствовать), что служба есть прежде всего служба».

Павлу Первому мы обязаны практически и созданием артиллерии. Современники вспоминали, что в самом начале царствования Павла «пушки и лафеты получили новую форму, сделались легче и поворотливее прежних. Старые артиллеристы, в том числе люди умные и сведущие в своем деле, возопили против нововведения. Как-де отменять пушки, которыми громили врагов на берегах Кагула и Рымника! Это-де святотатство. Между тем это было первым шагом к преобразованию и усовершенствованию нашей артиллерии, пред которою пушки времен очаковских и покоренья Крыма ничтожны и бессильны».

Невозможно не согласиться с Керсновским, утверждавшим, что Павел является самым оклеветанным монархом русской истории: «Его не оценили современники, не поняло потомство, глядевшее на события глазами современников. В нем видели лишь самодура… Тогда как подлинные факты говорят совсем о другом». Вот ещё одно свидетельство: «Любезен был, умен, насмешлив, не чуждался общества, охотник был до театра…»

– Кстати, именно при Павле и русский балет вошёл в моду. Я читала о том, как на спектакле в Эрмитажном театре у талантливой балерины Колосовой отцепилась гирлянда цветов. Внимательный Павел Первый, заметив это, обеспокоился, как бы балерина не споткнулась и не упала. Поспешил встать и громко указать ей на это…

– Да, в противовес всем толкам и интригам, личностью он обладал незаурядной, хотя сложной и противоречивой. А что касается театра, в домашнем кругу Павла и Марии Федоровны часто делались собственные постановки, Павел радостно помогал их устраивать.

– Важно и то, что при всей своей «армейской» составляющей, он декларировал миролюбие во внешней политике. Недаром Державин посвятил ему такие строки: «Европа вся полна разбоев; Цареубийц святят в героев: Ты, Павел, будь спаситель ей!»

– Да, по вступлении на царство Павел, по контрасту с матерью, декларировал миролюбие и невмешательство в европейские дела, хотя это и не всегда получалось. После смерти Екатерины, он немедленно отставил все наступательные планы. По его словам, «теперь нет ни малейшей нужды России помышлять о распространении своих границ, поелику она и без того довольно уже и предовольно обширна, вследствие того хочет он все содержать на военной ноге, но при всем том жить в мире и спокойствии».

Отчего-то говоря об этом монархе, мы с Вами начали с денег, что вполне в духе нашего времени. Но отнюдь не главное. Существует триада направлений деятельности Павла: преобразования в государственном управлении, сословная политика и военная реформа. На первом месте, конечно же, государственное управление. Этот император составил законодательство, по которому империя жила весь оставшийся ей век.

В день коронации 5 апреля 1797 года в Успенском соборе в Москве родились главные указы, которые можно объединить понятием «Семья»:

Семья – малая или кровная. Павел I подписал Акт о престолонаследии. «Учреждение императорской фамилии» – фундаментальный закон Российской империи, регулировавший состав, титулы, права, обязанности и материальное положение членов дома Романовых. Документ установил иерархию, принципы наследования. Престол переходит к старшему сыну (мужчине) в семье, он должен быть православного вероисповедания. При отсутствии мужчин новая мужская линия начинается от старшей женщины в семье. Павел считал, что «умысел человеческий не может вторгаться в промысел Божий», если речь идёт о власти, переходящей от отца к старшему сыну. Настал конец женского правления. Самые важные лица после императора и императрицы – цесаревич наследник престола, его супруга цесаревна и вдовствующая императрица-мать. Таким образом, старшее поколение становилось более важным в иерархии, чем младшее. По Уложению все великие князья обязаны были служить царю и отечеству. Отречение от престола допускалось при отсутствии проблем с престолонаследием, но обнародованное отречение являлось невозвратным.

В 1797 году появилось министерство уделов, ведавшее земельными владениями, имуществом и денежными капиталами царской семьи.

Семья «расширенная со сторонниками». Было оглашено Установление о Российских орденах. Павел I законодательно закрепил положение, по которому верховный начальник (гроссмейстер) всех орденов – Император. Чётко определил иерархию, правила ношения, орденское одеяние. Учредил Российский кавалерский орден. Понятие орденоносца не существовало. Кавалеры – это люди, на которых император может опираться в своем правлении, являясь главой ордена.

И наконец, «Семья государственная», в которой весь российский народ – дети государя. Но говоря о православии монарха, Павел допускал веротерпимость ко всем остальным конфессиям. Разрешил, например, строительство храмов старообрядцам.

– Наверное, если бы трагической ночи с 11 на 12 марта 1801 года не было в истории, судьба России сложилась бы совершенно иначе?

– Да, во всех смыслах. В декабре 1800 года император Павел и первый консул Наполеон Бонапарт обменялись приветственными посланиями. «Попробуем вернуть миру покой и тишину, столь необходимые и так очевидно соответствующие непременным законам Провидения», – писал Павел. Складывалась новая коалиция, невиданная для Европы. «Подготовляя союз с Францией, Павел заключил союз со Швецией. К этому союзу примкнули Дания и Пруссия, так что против английского флота в Балтийском море создалась внушительная эскадра 4-х северо-восточных держав, задача которой была по преимуществу оборонительная…». Политическая карта мира к 1801 году могла измениться…

– На выставке Исторического портрета в Русском музее я увидела орденские портреты братьев Зубовых и светский портрет их сестры Жеребцовой. В лощёном облике такая непробиваемая правота, ни капли сомнений. Братьев Павел вернул из опалы, простил, но они, ничего не оценив, убили императора, втянув в заговор и сестру…

– Какое там раскаяние, уверенно продолжали жить. Граф Пален, в отличие от них, напивался до одурения, когда подходила мрачная мартовская дата. Очевидно, какие-то остатки совести в нём бродили. 

– Я знаю, что 24 марта в Петропавловском соборе будет отслужена панихида и возложены цветы к надгробию Павла I. И что Государственный музей истории Санкт-Петербурга, возродил историческую традицию, согласно которой у могилы хранилась мерная икона императора. Что это за икона?

– В XVII-XVIII веках мерные иконы создавались, в основном в правящей семье российских монархов, ко дню крещения новорожденных. Отражая «долготу роста и ширину объёма» ребенка, икона изображала тезоименного ему Святого. Её хранили при жизни человека, а после смерти устанавливали рядом с могилой.

Мерная икона Павла I была написана сразу после его рождения. На иконе изображён небесный покровитель – Святой апостол Павел, а наверху традиционно представлена Троица Ветхозаветная. Образ писан на доске (скорее всего – кипарис, что полагалось по царскому чину), обрамлен золотой ризой весом 2 фунта и 30 золотников (991,6 г). Сравнивая мерные иконы императоров Петра I и его правнука Павла I, можно сделать вывод, что высокорослый Петр I родился менее крупным младенцем, чем его правнук, не отличавшийся во взрослом состоянии большим ростом. Поскольку воспитанием внука и наследника занималась императрица Елизавета Петровна, отличавшаяся большой набожностью, можно с огромной долей вероятности заключить, что именно она заказала его мерную икону. Хранилась икона в Александро-Невском монастыре. В 1826 году, уже при Николае I, её перенесли в Петропавловский собор. Примечательно, что традиция установки мерных икон императоров продолжилась. Годом позже, опять по распоряжению Николая I, в храм доставили и мерную икону Петра I.

На могиле Павла к 1917 году, кроме прочих подношений, сохранялось четыре образа, главным из которых, безусловно, была мерная икона. А после 1917 года всё это отправили в Москву. Сегодня судьба его мерной иконы неизвестна. Увидеть её можно лишь на сохранившихся гравюрах и исторических фотографиях интерьера Петропавловского собора.

Государственный музей истории Санкт-Петербурга избрал свой путь в деле сохранения исторического и культурного наследия. Понимая, что каждая икона – это не реплика, не копия, а образ, который живет своей жизнью, вселяет в души людей надежду на лучшее. Нам кажется, что воссоздание намоленных образов, которые привлекают в храм людей, ищущих Бога, может быть полезно для нашего общества. Тем более, что могила Павла I с начала XX века почиталась как чудотворная, о чем писали священники собора. В 2026 году художественный руководитель иконописно-реставрационной мастерской Святого Иоанна Дамаскина Александро-Невской Лавры Дмитрий Мироненко написал на основе иконописных аналогов середины XVIII века мерную икону с образом Святого Павла, соответствующую утраченной историческими размерами, материалами и техникой. Данный проект был осуществлен при финансовой поддержке мецената Ивана Харькова. В День памяти Павла I икона будет торжественно установлена в Петропавловском соборе рядом с захоронением императора. Постараемся сделать всё, как должно.

– В завещательном письме любимой жене Марии Фёдоровне, от 1788 года, Павел Петрович написал: «Помни обо мне. Но не плачь». Мария Фёдоровна была хорошей женой и матерью, но этот наказ мужа не выполнила. Плакала безутешно.

– Так ведь было, о ком и о чём…

Беседовала Татьяна Кудрявцева  

Фото автора