Зачем мирный договор, если нет войны?

И через 80 лет после разгрома Японии и ее безоговорочной капитуляции перед нашим государством кто-то вновь и вновь время от времени поднимает вопрос о принадлежности островов, продолжает утверждать якобы «юридически» сохраняется «состояние войны». 

При этом чуть ли не возмущаясь недопустимостью такого состояния, с легкостью берущиеся «просвещать народ» по поводу тонкостей российско-японских отношений иные наши «эксперты» выступают за скорейшее подписание с дальневосточной соседкой «завершающего войну» мирного договора. Логика таких авторов незатейлива – раз отсутствует мирный договор, значит, продолжается состояние войны.

На днях затронула эту тему и питерская Интернет-газета NEVA TODAY. Справедливо осуждая премьер-министра Японии Санаэ Такаити за незаконные  территориальные претензии к России, авторы издания пишут: «Такаити позволила себе дерзость и потребовала их (Курильских островов – А.К.) возвращения, подчеркнув, что с момента окончания войны прошло уже 80 лет. Она также отметила, что Япония и Россия до сих пор не подписали мирный договор и юридически находятся в состоянии войны». Заметим, что японский премьер  о «состоянии войны» ничего не говорила, эти слова были приписаны ей изданием.

В действительности же никакого «состояния войны» между Российской Федерацией и Японии нет уже почти 70 лет.  Статья 1-я подписанной 19 октября 1956 года Советско-японской совместной декларации гласит:

«Состояние войны между Союзом Советских Социалистических Республик и Японией прекращается со дня вступления в силу настоящей Декларации, и между ними восстанавливаются мир и добрососедские дружественные отношения».

Статья 2-я объявляет:

  «Между Союзом Советских Социалистических  Республик и Японией восстанавливаются  дипломатические и консульские  отношения. При этом имеется в  виду, что оба государства незамедлительно  обменяются дипломатическими представителями  в ранге Посла, а вопрос об  учреждении консульств соответственно  на территории СССР и Японии  будет разрешен в дипломатическом  порядке».

27 ноября 1956 года Совместная декларация  единогласно  была ратифицирована палатой  представителей японского парламента, а 2 декабря  и  палатой советников. 8 декабря ратификацию Совместной  декларации и других документов  утвердил император Японии. В  тот же день она была ратифицирована  Президиумом Верховного Совета  СССР. Затем 12 декабря 1956 г. в Токио  состоялась церемония обмена  грамотами, что означало вступление  Совместной декларации и прилагаемого  к ней протокола в силу.

Советско-японская совместная декларация, по сути, сыграла и продолжает играть роль мирного договора между двумя странами. В ней были зафиксированы все положения, обычно составляющие содержание документов, окончательно оформляющих послевоенное урегулирование и восстановление дипломатических, торгово-экономических, культурных и других двусторонних отношений.

Вопреки утверждениям японской стороны о якобы «нерешенности вопроса о линии прохождения границы», в Совместной декларации было определено и условие территориального размежевания двух стран. Статья 9-я констатирует:

«Союз Советских Социалистических Республик и Япония согласились на продолжение после восстановления нормальных дипломатических отношений между Союзом Советских Социалистических Республик и Японией переговоров о заключении Мирного Договора.

При этом Союз Советских Социалистических Республик, идя навстречу пожеланиям Японии и учитывая интересы японского государства, соглашается на передачу Японии островов Хабомаи и острова Сикотан (Шикотан – А.К.) с тем, однако, что фактическая передача этих островов Японии будет произведена после заключения Мирного Договора между Союзом Советских Социалистических Республик и Японией».

И советское правительство было готово выполнить это положение, хотя и волюнтаристски навязанное тогдашним руководителем СССР Никитой Хрущевым. После ратификации Совместной декларации из Москвы в Сахалинскую область были направлены разъяснения по поводу предстоящей, как тогда считалось, передачи островов Хабомаи и Шикотан под японскую юрисдикцию. Одновременно подтверждалась линия на развертывание хозяйственного развития остальных островов Курильской гряды.

 Однако  не заинтересованные в развитии  японо-советских отношений США  в ультимативной форме потребовали  отказаться от заключения советско-японского мирного договора на условиях Совместной декларации.

Под нажимом Вашингтона японское правительство для «обоснования» своего нежелания заключать договор произвольно выдвинуло  неприемлемые для СССР требования  «вернуть Японии четыре южнокурильских острова». Это был явный отход и нарушение буквы и духа Совместной декларации 1956 года. Советское же правительство действовало в строгом соответствии с достигнутыми договоренностями. Советский Союз отказался от получения репараций с Японии, согласился досрочно освободить отбывавших наказание японских военных преступников, поддержал просьбу Японии о приеме в ООН.

Заключение в январе 1960 года  направленного против СССР и КНР обновленного японо-американского военного союза  вынудило советское правительство заявить о невозможности выполнения положения Статьи 9-й Совместной декларации 1956 года.

В памятной записке  японскому правительству от 27 января 1960 года говорится:

«…Советский Союз не может, разумеется, проходить мимо такого шага, как заключение Японией нового военного договора, подтачивающего устои Дальнего Востока, создающего препятствия развитию советско-японских отношений. В связи с тем, что этот договор фактически лишает Японию независимости и иностранные войска, находящиеся в Японии в результате ее капитуляции, продолжат свое пребывание на японской территории, складывается новое положение, при котором невозможно осуществление обещания Советского правительства о передаче Японии островов Хабомаи и Сикотана.

Соглашаясь на передачу Японии указанных островов после заключения мирного договора, Советское правительство шло навстречу пожеланиям Японии, учитывало национальные интересы японского государства и миролюбивые намерения, выражавшиеся в то время японским правительством в ходе советско-японских переговоров. Но Советское правительство, учитывая, что новый военный договор, подписанный правительством Японии, направлен против Советского Союза, как и против Китайской Народной Республики, не может содействовать тому, чтобы передачей указанных островов Японии была бы расширена территория, используемая иностранными войсками. Ввиду этого Советское правительство считает необходимым заявить, что только при условии вывода всех иностранных войск с территории Японии и подписания мирного договора между СССР и Японией острова Хабомаи и Сикотан будут переданы Японии, как это было предусмотрено Совместной декларацией СССР и Японии от 19 октября 1956 года».

Впоследствии правительство СССР в ответ на японские территориальные требования неизменно отвечало, что «в советско-японских отношениях территориального вопроса нет».

Впервые, вопреки прежней позиции СССР, «существование территориального вопроса» признал в апреле 1991 года во время визита в Японию Михаил Горбачев, тем самым поощрив официальный Токио на эскалацию незаконных и необоснованных требований «возвращения» Японии южнокурильских островов. Спекулируя на отсутствии мирного договора, японское правительство затем вовлекло и руководство России в переговоры по «территориальному вопросу».

Через 80 лет после окончания Второй мировой войны  «мирный договор» с Японией является явным анахронизмом и используется японской стороной исключительно в целях включения  в него отказа российского правительства от законно принадлежащих нашей стране территорий.

В заключение напомним, что у СССР, а теперь Российской Федерации  нет мирного договора с главным противником во Второй мировой войне - Германией. И это не мешало нормальным межгосударственным отношений с этим государством. Заявления же японского правительства  о  согласии заключить мирный договор с Россией исключительно на условии отторжения от нашей страны всех южнокурильских островов делает переговоры по данному надуманному вопросу бесполезными и вредными. Тем более что официальный Токио ныне занимает открыто враждебную в отношении нашей страны и народа позицию, не скрывая стремления добиться «стратегического поражения» России. Потому следует с пониманием и поддержкой расценить отказ Москвы от продолжения с Токио каких-либо контактов по поводу «мирного договора». 

Отрадно, что после многих лет поиска взаимоприемлемых подходов к окончательному послевоенному российско-японскому  урегулированию руководство нашего государства увидело подлинные цели Токио и заняло принципиальную позицию в отношении его реваншистских территориальных домогательств.

  Отвечая на провокационный вопрос на данную тему японского журналиста, президент РФ Владимир Путин откровенно заявил: «Вы как думаете, уважаемый коллега, это не является препятствием для подписания мирного договора между нашими странами? Вы считаете, что мое заявление о намерении посетить острова, серьезнее, чем заявления правительства Японии о том, что нужно добиться стратегического поражения Российской Федерации? Мы видим ангажированность Японии в украинском кризисе. Сегодня нет условий для продолжения диалога между Россией и Японией...»

Анатолий Аркадьевич Кошкин — российский учёный, политолог-востоковед, доктор исторических наук, профессор Института стран Востока.

Фото: commons.wikimedia.org by Министерство обороны РФ is licensed under Creative Commons Attribution 4.0 International