Каков режим — таковы герои

В Люксембурге на днях были торжественно эксгумированы и затем доставлены на Украину останки главы Организации украинских националистов** времен Второй мировой войны Андрея Мельника.

«Наши украинские герои разных времен, которые защищали идею независимости, боролись ради нашего государства и похоронены в Европе… Мы их возвращаем. У нас есть возможность и моральный долг перезахоронить их здесь, в Украине, дома. … Знаковые украинцы ХХ века, которых уважают», — пояснил свою позицию просроченный президент Украины Владимир Зеленский.

Андрей Мельник** — личность настолько одиозная, что, несмотря на годы националистического угара, глорифицировали его на Украине весьма сдержанно: поставили ему памятник в Ивано-Франковске да назвали в его часть несколько улиц на Западной и Центральной Украине. Привлечение внимания общественности к этой фигуре, понятно, может вызвать немало вопросов. Но Зеленский, видимо, и намеревается поднять ставки на «внутреннем фронте» информационной войны.

Фигура Мельника тесно связана с историей украинского национализма. А это политическое явление — относительно молодое. Вплоть до конца XIX века украинской идентичности, как массового явления, не существовало в принципе. Даже Тарас Шевченко, которого нынешние «свидомые» объявили своей «иконой», слово «украинец» в своих стихах не использовал. А термин «Украина» применялся в сугубо географическом смысле, без какой-либо этнической нагрузки.

Население современной Украины идентифицировало себя преимущественно как русские или русины. Популяризовать идею наличия отдельной от русских «украинской нации» стали сначала польские революционеры, а затем — власти Австро-Венгрии, желавшие ослабить Россию и создать предпосылки для установления контроля над плодородными землями в Поднепровье.

Причем, австрийцы предоставляли всевозможные преференции тем жителям Галиции, которые соглашались стать «украинцами», а русинов-русофилов, напротив, преследовали (на фоне Первой мировой войны эти преследования вылились в создание концлагерей и массовые казни). Вот в этот исторический момент и «всплыл» Андрей Мельник, которого Зеленский решил сделать «знаковым украинцем ХХ века».

Мельник родился 12 декабря 1890 года в галицийском селе Воля Якубова в греко-католической крестьянской семье. В 1912 году поступил учиться на инженера, но началась Первая мировая война, и он стал бойцом коллаборационистского подразделения австро-венгерской армии — так называемого Легиона сечевых стрельцов. В его составе Мельник дослужился до должности сотника, а затем — попал в плен к российским военным. В 1917 году он воспользовался общей сумятицей, бежал из плена, добрался до Киева и поступил на службу к руководству украинского самоуправления, созданного авантюристами, эксплуатировавшими националистическую идею, чтобы дорваться до власти. Понимая, что Петрограду не до них, киевские политики сначала выторговывали себе автономию, а затем объявили о создании собственной республики.

При этом многие жители Киева разделяли большевистские идеи. В городе произошло два восстания левого толка. Руководство «Украинской народной республики», чтобы удержать власть, сделало ставку на сбежавших или отпущенных из плена бывших австрийских военных. Они были согласны стрелять по непокорным киевлянам без всяких сантиментов. Одним из таких «добровольцев» стал и Андрей Мельник. На фоне накрывшего Украину хаоса он сделал быструю карьеру: возглавлял штаб куреня (батальона), затем полка, потом — стал атаманом армии УНР и начальником штаба действующей армии. Когда «Украинская народная республика» разбежалась, Мельник оказался в Праге. Там он получил образование, после чего уехал в Польшу, присоединился к украинским националистам и оказался в тюрьме за антиправительственную деятельность.

Вышел на свободу Мельник как раз вовремя. В 1929 году на базе нескольких радикальных организаций фашистского толка возникла Организация украинских националистов (ОУН)**. Ее возглавил бывший австрийский офицер Евгений Коновалец, на сестре жены которого Мельник вскоре женился.

Коновалец быстро установил связи с немецкой разведкой, дополнительно укрепив их после прихода к власти в Германии нацистов.

Советские спецслужбы видели в работе украинских националистов на Гитлера опасный потенциал. Кроме того, оуновцы занимались откровенным терроризмом. Поэтому действовавший под прикрытием оперативник НКВД Павел Судоплатов в 1938 году Коновальца ликвидировал. И для Мельника наступил звездный час.

Воспользовавшись семейной связью с погибшим Коновальцем и многочисленными знакомствами, Мельник занял кресло главы ОУН. У организации в то время открылись большие перспективы. Приближалась Вторая мировая война, а немцы хотели использовать оуновцев в ней и потому были весьма щедры. Глава абвера Вильгельм Канарис пообещал Мельнику, что тот станет «вождем» украинского народа. Лидер ОУН даже поручил своему окружению готовить «конституцию» новой авторитарной и тоталитарной «державы», пожизненным фюрером которой он собирался стать. Но Западную Украину после разгрома Польши немцами в 1939 году заняла Красная армия, и планам «вождя» не суждено было реализоваться.

Беда, как известно, не приходит одна. Из польской тюрьмы освободился отморозок и садист Степан Бандера** — согласно воспоминаниям современников, одним из любимых его развлечений было душить котят голыми руками. Среди не отличавшихся благодушием оуновцев персона Бандеры, по очевидным причинам, пользовалась большим уважением, и националистическая молодежь начала качать трон Мельника, чтобы сделать своим новым фюрером Бандеру. В ОУН стартовала отчаянная борьба за власть, вылившаяся, в конце концов, во взаимный террор. Пикантности ситуации добавлял тот факт, что и Мельник, и Бандера были официальными осведомителями гитлеровских спецслужб, а немцев раздражала «возня» между их стукачами.

«Хочу отметить, что незадолго до начала войны с Советским Союзом обострилась борьба между Мельником и Бандерой за руководство украинскими националистами. Эта борьба ослабляла нужную нам активность этой организации, отвлекая ее от борьбы с Советским Союзом… По поручению адмирала Канариса мною принимались меры к примирению Мельника и Бандеры с тем, чтобы устранить опасность раскола и объединить их для борьбы с Советским Союзом. При очередной встрече с Бандерой я указал ему на необходимость совместной работы с Мельником. Бандера стал обвинять Мельника в пассивности, доказывал, что он — Бандера, является истинным руководителем, однако, для пользы дела он примет все меры к тому, чтобы примириться с Мельником. Несколько позже у меня состоялась встреча с Мельником, во время которой произошел аналогичный разговор. Мельник обвинял Бандеру в карьеризме, утверждая, что Бандера не в состоянии руководить подпольными националистическими организациями на территории Украинской ССР. О себе Мельник говорил, что он является подлинным преемником Коновальца, от которого получил руководство организацией, просил нашей помощи в том, чтобы за ним сохранилось это руководство и в интересах единства, обещал принять все меры к примирению с Бандерой. Несмотря на эти обещания Бандеры и Мельника о взаимном примирении, я из бесед с ними пришел к выводу, что это примирение не состоится из-за больших противоречий между ними», — рассказывал на допросах в 1946 году бывший начальник отдела абвер-2 полковник Эрвин Штольце.

Немцы так и не смогли примирить двух агентов. Организация украинских националистов распалась не две фракции: ОУН(м)**, подчинявшуюся Мельнику, и ОУН** (революционную), она же ОУН (б)**, лидером которой стал Бандера**. В итоге в военной разведке третьего рейха махнули рукой на этот раскол, и стали работать со своими осведомителями по отдельности.

«Мною лично было дано указание руководителям украинских националистов, германским агентам Мельнику (кличка «Консул-1») и Бандере организовать сразу же после нападения Германии на Советский Союз провокационные выступления на Украине с целью подрыва ближайшего тыла советских войск, а также для того, чтобы убедить международное общественное мнение в происходящем якобы разложении советского тыла», — рассказывал следствию Штольце.

Причем, по его словам, Мельник был спокойным человеком, а Бандера — «энергичным агентом», но при этом «большим демагогом, карьеристом, фанатиком и бандитом».

После нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, обе фракции ОУН сформировали под патронажем нацистов военизированные организации, участвовавшие в оккупации СССР.

Изначально это были части разведывательно-диверсионного толка, но немецкое командование быстро разочаровалось в них из-за низкого уровня дисциплины и боеспособности, поэтому использовало для создания карательных подразделений вспомогательной полиции.

Бандера из-за хищения выделенных ему на оперативные расходы денег и политической самодеятельности, вскоре был арестован. Более осторожный Мельник просто жил под присмотром гестапо в Берлине. Причем, и ОУН(б)**, и ОУН(м)** продолжали функционировать. Если «бандеровцы» сосредоточились на «освоении» Западной Украины, то из мельниковцев нацисты организовывали коллаборационистские структуры в восточных и центральных регионах УССР.

Представители как ОУН(б), так и ОУН(м) принимали активное участие в Холокосте — причем, не только под руководством немцев, но и по собственной инициативе. Согласно ряду свидетельств, мельниковцы были среди непосредственных исполнителей массовых убийств жителей Киева в урочище Бабий Яр.

Причем, агитаторы Мельника издавали на оккупированных Германией территориях газеты, в которых призывали население расправляться с евреями. Они с восторгом писали о том, как нацисты «решают еврейскую проблему».

Сам Мельник тем временем старательно выслуживался перед Гитлером. Он, вместе с группой единомышленников, даже отправил нацистскому фюреру лично специальное послание:

«Украинский народ… от всей души поддерживает идеалы Новой Европы. Весь украинский народ жаждет принять участие в реализации этих идеалов. Мы, старые борцы за свободу в 1918—1921 годах, просим, чтобы нам вместе с нашей украинской молодёжью позволили принять участие в крестовом походе против большевистского варварства… Мы просим, чтобы нам позволили идти плечом к плечу с легионами Европы и нашим освободителем — германским вермахтом, и поэтому мы просим разрешить нам создать украинское военное формирование».

В Берлине некоторое время сомневались в целесообразности реализации данного предложения, но, в конце концов, решили создать из украинских националистов дивизию СС «Галиция»** и ряд отдельных полицейских формирований СС. Правда, «отличиться» они успели преимущественно в ходе карательных операций, так как в военном плане толку от них оказалось немного.

В 1943 году мельниковцы и бандеровцы, которые до этого увлеченно уничтожали друг друга, объединились ради участия в Волынской резне, которая унесла жизни, как минимум нескольких десятков тысяч (а по некоторым данным — до 200 тысяч), мирных поляков — женщин, детей, пожилых людей.

В начале 1944 года Мельник из-за интриг своих «единомышленников» был арестован германскими властями, но уже через несколько месяцев вышел на свободу.

После разгрома нацизма Мельник остался в зонах оккупации западных держав и не понес никакой ответственности за свои преступления (почему — догадаться несложно). Он жил сначала в Германии, а затем — в Люксембурге. Коллаборационист был избран пожизненным руководителем «провода» (руководящего органа) украинских националистов, и пытался втянуть в свою деятельность максимально возможное количество эмигрантов, вынашивая планы по созданию «всемирной» украинской организации, но воплотить их в жизнь не успел. Умер и был похоронен Мельник в Люксембурге.

Сегодня членам «мельниковских» организаций на Украине отдана на откуп гуманитарная сфера. Ее представители присутствуют в руководстве Государственного комитета телевидения и радиовещания, Национального союза писателей Украины.

Личность Мельника — более чем одиозна. Это официально подтвержденный агент нацистских спецслужб, один из организаторов массовых убийств евреев и поляков, фанат Гитлера, политик с диктаторскими замашками. Более того, он не гнушался убийствами националистов из других фракций и отчаянно пытался подставить (в том числе, дискредитируя в глазах немцев) другого «национального героя» нынешней Украины — Бандеру.

Но Зеленскому на фоне зверств военкомов и коррупционных скандалов так нужны срочные «позитивные» инфоповоды, что он готов практически не все, что угодно, лишь бы ненадолго отвлечь внимание населения от себя лично.

Торжественное перезахоронение Мельника — это не только плевок на могилы миллионов жителей УССР, ставших жертвами гитлеровского геноцида или погибших на фронте, но и вивисекция сознания молодых поколений украинцев, которых учат, что быть убийцами, сдавать собственных соседей и заниматься грязными интригами — совершенно нормально.

Фото: Полковники Евгений Коновалец, Андрей Мельник, Соломия Охримович и Иван Хоменко. Окрестности Вены, 1921 г. Общественное достояние.