Остановка по требованию

Сегодня в России развернулась публичная дискуссия о состоянии экономики. Первым о проблемах в ней заговорил Президент Владимир Путин, затем подключились все ответственные ведомства – правительство, Минфин, Минэкономразвития и Центробанк.

В начале года российская экономика столкнулась с серьёзными вызовами. Падение валового внутреннего продукта за январь – февраль на 1,8 %, высокая инфляция (в феврале на уровне 2,36 % с начала года), а также отсутствие роста в ряде ключевых отраслей экономики – металлургии, машиностроении и обрабатывающей промышленности – указывало на то, что экономика «вползает» в кризис.

Ухудшение экономических показателей восприняли на Западе как долгожданное поражение, которого давно ждали творцы антироссийских санкций. Руководитель шведской военной разведки Томас Нильссон заявил, что Кремль приукрашивает экономическую статистику, скрывая тяжелый экономический кризис. Ему вторит эксперт по вопросам экономики Александра Прокопенко, признанная в России иноагентом. В статье для журнала The Economist она образно пишет, что российская экономика находится «в мертвой зоне на вершине горы, где остается мало кислорода». В ближайшее время, по её словам, она не рухнет, но постепенно «съедает собственную мышечную массу», а значит – и своё будущее.

Известный экономист Янис Клуге в беседе с Der Spiegel выразил несогласие с такими не подкреплёнными конкретными данными выводами. Если бы  инфляция действительно зашкаливала, как утверждает шведская военная разведка, то и доходности российских государственных облигаций, по его мнению, тоже были бы гораздо выше, чем сейчас.  Клуге утверждает, что российская экономика действительно испытывает трудности, но «не стоит на грани краха». Для большинства людей в России происходящее сейчас не ощущается как экономический кризис. Многие в последние годы выиграли от роста зарплат. Но если валовой внутренний продукт не растет, государству становится сложнее себя финансировать.

Ещё несколько недель назад ходили слухи о возможных болезненных сокращениях расходов. Теперь этого, похоже, какое-то время не будет. Дополнительные доходы из-за роста цен на нефть отчасти снимают напряжение в бюджете, потому что дефицит сокращается. Чтобы экономика могла расти, несмотря на дефицит кадров, утверждает Клуге, она должна стать современнее и производительнее. Нужны инвестиции в образование и инфраструктуру, а также избавление от санкций.

Однако на отмену санкций нам уповать не приходится. Их, наоборот, только ужесточают. На днях пресс-служба английского правительства сообщила о введении новых рестрикций в отношении 85 физических лиц и организаций, связанных с Россией, назвав их одними «из самых жёстких, которые Великобритания когда-либо предпринимала». 

Но даже несмотря на выходки озлобленных западных политиков и затянувшийся конфликт на Украине, который отнимает немало денег у бюджета, немецкий  экономист утверждает, что «это само по себе не означает автоматических проблем или экономической нестабильности». Он не видит «убедительных причин, по которым российская экономика в ближайшие годы должна пережить глубокий кризис», хотя «долгосрочный потенциал роста России из-за конфликта стал ниже, а деловая активность сейчас заметно остывает».

«Все, что можно сделать для ускорения роста, связано с инфляционными рисками. Конечно, государство могло бы снова больше тратить, но тогда инфляция вновь ускорится. Центральный банк мог бы быстрее снижать ставки, это помогло бы компаниям, но тоже привело бы к росту цен. В этой ловушке между экономическим ростом и инфляцией хороших решений нет», – рассуждает Клюге.

На ускорение инфляции, которое было связано с перенастройкой налоговой системы, в начале февраля обращал внимание Владимир Путин на совещании с правительством по экономическим вопросам. В середине марта на очередном совещании глава государства напомнил о снижении основных макропоказателей.

Среди них – валовой внутренний продукт и темпы промышленного производства. А в апреле президент потребовал от правительства разработки мер по поддержке деловых инициатив и по возобновлению роста экономики.

О сложной экономической ситуации заговорил и президент Российского союза промышленников и предпринимателей Александр Шохин. Он не исключил, что на фоне снижения инвестиций в основной капитал «мы в ноль уйдем по экономическому росту».

Помимо снижения валового внутреннего продукта, роста инфляции и высоких процентных ставок на проблемы в экономике также указывает превышение запланированного дефицита федерального бюджета. По данным Минфина, в первом квартале он составил 4,5 трлн рублей, что на 800 млрд рублей больше запланированного на год. В региональных бюджетах до конца года может не хватить около 1,9 трлн рублей, подтвердил министр финансов Антон Силуанов, выступая в конце апреля на президиуме Совета законодателей при Федеральном собрании.

Оценить самочувствие российской экономики сегодня не просто. Оно постоянно меняется. С одной стороны раскупаются дорогущие авто и квартиры, растёт закредитованность населения, промперсонал сокращается, зато число курьеров выросло до 1,5 млн. Правительство поддерживает деньгами оборонку, и часть этих денег доходят до людей в виде зарплат. Но есть и другая реальность: высокая инфляция, спад в машиностроении, производстве стройматериалов, черной металлургии и добыче нефти, недостаток инвестиций в основной капитал. Медленно идут структурные изменения и внедрение технологий, но уже начатые инвестиционные проекты не оказываются «брошенными» и планово реализуются. Ведомства совместно с бизнесом сформировали 17 отраслевых программ повышения производительности труда и работают по ним.

Профессор МГУ Наталья Зубаревич на инвестиционном форуме ВТБ «Россия зовет» в Нижнем Новгороде описала состояние российской экономики одним словом — «нестабильность».

Доцент кафедры экономической теории РЭУ им. Г.В. Плеханова Екатерина Новикова обратила внимание на то, что, несмотря на все санкционные сложности, четвёртая позиция России в мировом рейтинге экономик сохраняется и становится всё более устойчивой. При нашем довольно скромном росте ВВП, напоминает  Новикова, мы на 15 процентов обошли экономику Германии. В непростых условиях «правительство продолжает исправлять ошибки прошлого, поступательно внедряя политику импортозамещения в различных сферах». И это внушает надежду.

В соцсетях можно найти немало комментариев о проблемах нашей экономики, в которых утверждается, что создавали их не либералы, а те, кто «заигрался с планированием». Чиновников обвиняют в том, что они действуют нерыночными методами: усиливают влияние госмонополий, осложняют ввоз импортных товаров, принуждая покупать дорогое и некачественное российское, ограничивают  свободное ценообразование и соцсети, в которых «пасётся» современный бизнес. Генпрокуратура по суду отнимает активы у одних собственников, «запятнавших себя экономическими преступлениями», и потом Росимущество перепродаёт их активы другим, тем самым пополняя казну. Вдобавок ко всему повышаются базовые налоги, тарифы на коммуналку, связь, стоимость авиабилетов и проезда в общественном транспорте. Всё больше налогов и сборов отправляется в общую копилку, и затем перераспределяются по регионам.

Никто и не отрицает, что в тучные годы (с 2002 по 2014 год), когда страна зажила лучше, чем в девяностые, экономика выросла в 7,67 раз. Но не будем забывать, что старт был почти нулевым, а взрывной рост обусловлен не развитием, а сырьевым экспортом и ростом цен на сырьё и энергоносители. Для экспорта наших товаров не надо было искать обходных путей, газ и нефть текли потребителю по трубам бурной рекой.

Санкциями так сильно на нас не давили, зарубежные кредиты под низкие проценты были доступны бизнесу, а всё, что не доставало, в том числе и высокотехнологичную продукцию двойного назначения, можно было без всяких посредников купить за границей.

В то время Россия получила шанс на структурные изменения и модернизацию экономики. На доходы от экспорта энергоресурсов, которые ставили в заслугу либералам, можно было, по расчётам экономистов, создать целые отрасли, построить сотни современных производств, заложить основу реального, а не декларативного суверенитета. Но либеральной элите тогда казалось, что и дальше всё необходимое можно будет закупать на Западе, загружая своё производство отвёрточной сборкой иностранных деталей и узлов, потому что модернизировать и строить свои предприятия обошлось бы намного дороже.

 «Тусовки» в башнях Москва-Сити, прожигавшие нефтяную ренту, аукнулись, когда внешние резервы перестали питать иллюзии, а экспортные доходы начали сжиматься. России пришлось расплачиваться за упущенные годы технологическим отставанием. Цена провозглашённого суверенитета оказалась слишком высокой.

С началом специальной военной операции, заморозкой золотовалютных резервов и введением «адских санкций» всё изменилось. Чтобы выжить, стране пришлось перестраиваться. И дело тут не только в увеличении расходов на оборону.

Либералам, усидевшим во властных кабинетах после смены правительства, пришлось принимать мобилизационные меры, вернуться к планированию и государственному регулированию, ограничить свободное предпринимательство и вывоз денег из страны, поумерить аппетиты перекупщиков. Другого пути просто не было.

Мы не первые и не последние, кто прибегал к политике ограничения рыночных свобод. После «черного четверга», случившегося в 1929 году в США после грандиозного обвала курсов и котировок, разорялись мелкие и средние компании, страну захватила безработица. Одной из чрезвычайных мер стал «Закон о восстановлении национальной экономики», узаконивший так называемые принципы «честной конкуренции», установившие правила ведения бизнеса. Страна, по сути, перешла к плановой экономике: государством утверждались минимальные цены на товар, объём производства, минимальный размер оплаты труда. Была разработана программа общественных работ. Попутно решались и важные государственные задачи по созданию промышленных объектов, строительству дорог, крупных объектов, в том числе военной промышленности. Благодаря такой политике Соединённые Штаты вышли из глубокого кризиса.

Нечто подобное как в США, случилось и у нас во время недолгого премьерства Евгения Примакова, когда правительству пришлось вытаскивать рухнувшую после дефолта 1998 года экономику. Вот и теперь элементы плановой экономики воспринимаются как спасение и помогают стране выживать в непростых условиях.

Заместитель руководителя администрации Президента Максим Орешкин недавно заявил о реинкарнации, как он выразился, «плановой экономики в лучшем её виде» на основе автоматизации управленческих процессов. «Кто не цифровизовался, тот отстал от современной реальности на десятки лет», – сказал он, выступая на лекции в рамках открытого экспертного диалога «Высшее образование в новую технологическую эпоху». Орешкин привёл в пример приложение «Яндекс такси», в котором полностью заменены рыночные отношения. Пассажиру предлагается плановая цена, которая автоматически определяется для той или иной поездки, и водитель не может её превысить. И это только начало. 

Те, кто разносит слухи о крахе российской экономики, не учитывают её особую прочность и ресурсную базу: огромную территорию, запасы дешёвых природных ресурсов – нефти, газа, редких металлов, – той основы, которая необходима в условиях нового технологического уклада. Именно за ресурсы идёт борьба США и всего западного мира с остальными странами.

Россия оказалась в меньшей зависимости от геополитических событий, связанных с военными действиями США в Иране и закрытием Ормузского пролива, чем Европа. Остановку по требованию на пути роста экономики инициировали правительство и Центробанк. Так что нам разморозить и оживить свою экономику в какой-то мере будет проще, чем европейцам. Была бы политическая воля. А она, судя по всему, есть. Как заявил официальный представитель Кремля Дмитрий Песков, «правительство и Президент принимают меры и вырабатывают решения, направленные на то, чтобы эту негативную тенденцию изменить на тенденцию роста».

О готовящихся новациях мы, возможно, узнаем позже. Но какими бы не были эти меры и решения, простого перехода от замедления к устойчивому и сбалансированному росту не получится. Для выхода из сложной ситуации, полагает доктор экономических наук Владимир Климанов, правительству придётся пойти на сокращение бюджетных расходов, а Центробанку – на смягчение денежно-кредитной политики.

В течение ближайшего месяца правительство должно определиться с перераспределением расходов между различными статьями бюджета, определить те проекты технологического суверенитета, которые будут поддержаны в первую очередь, и рекомендовать банкам кредитовать их опережающим образом. Новые условия льготного кредитования проектов и программ под государственные гарантии уже разрабатывают в кабинете министров.

Важной мерой поддержки экономики станет пересмотр долгов регионов. Власти перенесут часть выплат по бюджетным кредитам для регионов на поздний срок, а в 20 регионах такие долги вообще спишут. Деньги пойдут на оплату социальной сферы и стимулирование бизнеса. В ближайшие недели Минфин также вернётся к покупкам валют: это создаст возможности для финансирования дефицита бюджета.

Власть перезапустит план структурных изменений в экономике, а к концу мая появятся более чёткие контуры решений по бюджету и экономической политике. И тогда станет понятно, сможем ли мы преодолеть трудности и обеспечить последовательное и устойчивое экономическое развитие, рост доходов и благосостояния граждан. Если расчёт окажется верным, тогда чем, спрашивается, ответят наши противники – усилением санкций или всё же одумаются и примут предложение Владимира Путина о возобновлении мирного сотрудничества с нашей страной?

Изображение сгенерировано с помощью ИИ