Если дорог тебе твой дом….

В лето  6888-е от сотворения Мира (или 1380 по более привычному для нас счету от Рождества Христова) на День Рождества Пресвятой Богородицы и Приснодевы Марии Великий Князь Владимирский и Московский Дмитрий Иванович вывел свои полки на поле между Доном и Непрядвой, которому предстояло войти в историю как полю Куликову.

Из кого состояла его рать? Вопреки расхожим представлениям,  сформированным знаменитой картиной Александра Бубнова «Утро на Куликовом Поле», не было на поле битвы никаких мужиков в сермягах и овечьих тулупах. Четырнадцатое столетие – эпоха холодного оружия и профессиональных воинов. Именно из них состояло войско князя Дмитрия Ивановича. Удельные князья, бояре, дети боярские, княжеские и боярские дворяне, кмети, послужильцы – одним словом те, кого потом назовут греческим термином – аристократия.

Первая русская аристократия, что происходила из удалых скандинавских воинов, могучих богатырей Владимира Святого, смелых вождей славянских племен. Удальцы, резвецы, узорочье и воспитание русское – погибла в XIII столетии в отчаянных и безнадежных боях пытаясь остановить нашествие злонеистового Батыя. Их кости белели на обгорелых развалинах старой Рязани, на берегах роковой злосчастной Сити, на руинах сожженной Матери городов русских Киева. От них почти не осталось имен, лишь легенда о бесстрашном Евпатии Коловрате да древние былины сохранили образы могучих и бесстрашных воинов.

Но благодаря их героизму и мудрости Александра Невского Русская Земля не сгинула окончательно, сохранившись, пусть под властью татарского хана, как страна и народ. И снова начали собираться лучшие. Кто-то, как Федор Бяконт, прибыл в Москву из сожженного Киева, кто-то – вроде как с Волыни (Квашнины), кто-то из Новгорода (в том числе и предок Пушкина), кто-то – из Костромы (Захарьины, Сабуровы, Годуновы), кто-то даже из немецких земель (так говорят родословные предания о предках Романовых), кто-то из той же Орды…  Они служили русским князьям, водили полки и управляли градами, интриговали и ссорились (а как без этого), но в целом, – помогали Государям Московским (а еще – Тверским, Нижегородским, Рязанским ибо первенство Москвы в русской земле далеко не сразу определилось) строить новую Русь. А еще горел в их душах и другой огонь, который заставлял потомка знатного рода вместо пути меча, вступить на путь стяжания Духа Святого. Уйти в пустынь, срубить среди лесов или северных озер маленькую церковь, вокруг которой начинали собираться верные. Таковы были дворянин боярского рода Вельяминовых Козьма, ставший Кириллом Белозерским, и сын крестившегося татарского вельможи Парфений, в иночестве – Пафнутий Боровский, и дворянин Иван Санин, в иночестве Иосиф Волоцкий, и самый известный и почитаемый – Варфоломей Кириллов – Преподобный Сергий Радонежский. Да и во главе Русской Церкви мы видим потомка боярского рода Бяконтовых – Святителя Алексия Московского.

В сентябре 1380-го им пришел черед держать ответ. Узурпатор Мамай повел на русскую землю татарские рати, мечтая сравниться с самим Батыем. Настало время для новой русской аристократии  держать экзамен на право быть, и от того экзамена зависела не только ее участь, но участь всего народа русского.

Александр Пересвет, брянский боярин, ушедший было в монастырь, первым двинул коня вперед. А сотни верст от поля битвы, другой боярский потомок, что стоял в этот день у Престола Божия, прошептал: «Вперед, Бог с тобой и за тебя!» Перекрестился и поставил свечу за упокой души первого павшего в сече….

Они не дрогнули. Плещеевы, Акинфовы, Вельяминовы, Бороздины. Румянцевы, Оболенские, Волынские, Квашнины, Кобылины, Кошкины, Ухтомские, Белосельские, Белозерские, Каргопольские, Морозовы, Воронцовы ..... Дрогнула земля, когда откормленные боевые боярские кони начали разбег, когда взметнулись к осеннему солнцу острия копий и клинки мечей да сабель….

Передовой полк вел боярин Андрей Черкиз, потомок татарского мурзы, что перешел к московским князьям на службу. Сейчас он первым врубился во вражеский строй и дрался так, что ни один из последующих владельцев его подмосковной вотчины не восхотел переменить название села, хранящее память о бесстрашном воине. И когда в московском метро вы слышите объявление – «следующая станция – Черкизовская», помяните воина, что пал за Отечество в страшной сече на Дону.

Сколько их было? Бог весть – военному аппарату русского государства еще предстояло родиться и строгого учета, подобно будущим  разрядным книгам никто не вел. Современные историки полагают, что Дмитрий Иванович повел за собой пять-шесть, самое больше десять тысяч бойцов…. Но дрались они так, что в русских летописях напишут (век спустя, правда) о десятках тысяч, а в одной из европейских хроник – аж о четырехстах тысячах! Долго еще у России не будет армии в 400 000 человек. До самого XVIII столетия. Но сила, способная доказать право нашей земли на существование в истории уже была.

В августе 1812 года главнокомандующий всеми армиями, действующими против Наполеона, генерал от инфантерии светлейший князь Смоленский Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов грузно слезет с коня и преклонит колена перед святым ликом Донской Божией Матери. Вспомнил ли полководец, о своем предке, что кланялся этой же иконе в сентябре 1380-го? Бог весть. Но вспомнил предок и вспомнил Бог. И армия двунадесяти языков истаяла в русских полях….

Тогда в 1380-м они выиграли только лишь одну битву, им предстояло еще очень многое совершить. Познать и победы и поражения, пройти через смуты и раздоры, и каждый раз вспоминать о своем долге, управлять землей, строить города, водить полки, и первыми идти в бой впереди тех полков.

Они превратили крошечное княжество из волго-окского междуречья в империю, простирающуюся от Балтики до Великого океана. От Холодных скал Мурмана, до теплых берегов Крыма. С университетами и железными дорогами, городами и пашнями, армиями, с победой входившими в чужие столицы, и умевшие защитить свои рубежи.

Им предстояло пасть от гнусного удара в спину, со стороны самого подлого, что нашлось в России, со стороны тех, про кого сказал поэт «не создавать – разрушать мастера».

Но даже эта измена не отменила их долга. И потомок князя Оболенского, (род Оболенских впервые встречается в истории в одном из перечней участников Куликовской битвы), поправит рукав гимнастерки и напишет в блокноте в роковом 1941-м году – «Если дорог тебе твой дом, где ты русским выращен был….» стихи, которые прочтет и в которые поверит вся воюющая страна.

Они ушли в историю. Их потомков целенаправленно истребляли, советским идеологам было органически невыносимо само понятие аристократии, лучших людей. Когда страна прикажет быть героем у нас героем становится любой. А что, если не прикажут… В 1991-м не приказали – и страны не стало.

Но процесс выделения из народа лучших людей не остановить, пока жив сам народ. Можно ставить им палки в колеса, можно не замечать, презирать, смеяться над теми, кому «больше всех надо», но можно и помочь, поддержать. И нужна государственная мудрость, чтобы таких людей замечать и собирать. Русские князья такой мудростью обладали. И памятный для всякого русского человека день битвы на Куликовом поле тому свидетельство. День, когда русская аристократия доказала свое и всего народа русского право на историческое бытие.

Фото автора