Новый курс президента

Кадровый вопрос – без преувеличения, наиболее важный и наиболее сложный из стоящих сегодня перед новым президентом Республики Ингушетия Юнус-беком Евкуровым. Это положение, насколько можно судить по последним действиям президента, разделяется им самим.

С момента назначения Юнус-Бека Евкурова прошло без малого четыре месяца. Срок для самой нестабильной республики Северного Кавказа достаточный, чтобы судить о некоторых предварительных результатах. И, пожалуй, некоторые выводы уже можно сделать – и в отношении политики самого Евкурова, и по ситуации в республике в целом.  

После назначения нового президента в республике произошло существенное успокоение, снизилась активность так называемой системной оппозиции. Ингушское общество вздохнуло с облегчением, узнав об отставке непопулярного президента М. Зязикова. Как ни парадоксально, в отставке Зязикова были меньше всего заинтересованы представители оппозиции несистемной (впрочем, грань между двумя ветвями оппозиции порой весьма условна). А это не только боевики с фугасами и автоматами, нападающими на сотрудников правоохранительных органов и федеральные войска, но и стоящие за ними вполне респектабельные люди, имеющие огромное влияние в тех же правоохранительных органах и республиканской администрации. Можно говорить о смычке «полевых» экстремистов и террористов из так называемого ваххабитского подполья с частью контрэлиты Республики Ингушетия. Экспорт в республику идеологии исламского экстремизма в значительной степени носил организованный характер, а сегодня заметна координация действий легальной оппозиции и «ваххабитского подполья», которое используется как инструмент давления на республиканское руководство. При этом в республике (да и на всем Северном Кавказе) ощутимо присутствуют как внутренние, так и внешние силы, равно заинтересованные в дестабилизации ситуации, хотя, зачастую, по разным мотивам. Если не брать во внимание так называемое ваххабитское подполье, то можно говорить о стремлении некоторых политико-финансовых групп (неважно, провластных или оппозиционных) использовать акты терроризма в своих политических целях – получения или сохранения политической же власти. Внешние факторы, связанные с действиями зарубежных центров, в том числе, разведывательных, заслуживают отдельного подробного рассмотрения и здесь мы на них останавливаться не будем.  

Сегодня происходит резкая активизация исламистской несистемной оппозиции (или сил, которые маскируются под т.н. ваххабитов, но преследующих политические, а не квазирелигиозные цели). Ингушетия по-прежнему поставляет «горячие» новости о нападениях боевиков и ответных действиях республиканских и федеральных силовых структур.  

21 января состоялось расширенное заседание МВД РФ по Южному федеральному округу", в котором приняли участие представители аппарата ППП РФ в ЮФО, представители Генпрокуратуры, Следственного комитета, ФСБ, а также руководители МВД, ГУВД, УВД субъектов РФ в ЮФО. Наиболее сложная ситуация отмечается именно на территории Республики Ингушетия, где совершено более 70% всех зарегистрированных в округе нападений на сотрудников правоохранительных органов, военнослужащих федеральных сил, представителей государственной власти и местного самоуправления.  

Активизация «ваххабитского подполья», так сказать, от противного свидетельствует о правильности курса, взятого новым президентом республики.

Буквально на днях, 14 февраля, ЦОС ФСБ обнародовал информацию, что в ходе спецоперации в минувшую пятницу в Назрани была уничтожена группа террористов-смертников, готовившая теракты против высших должностных лиц Ингушетии – еще одно косвенное подтверждение сказанного.  

Чем же не угодил «религиозно-экстремистскому бандподполью» (формулировка из официального заявления ЦОС ФСБ, не в полной мере отражающая сущность явления) новый президент Республики Ингушетия?  

Причина, как представляется, достаточно проста: президент Юнус-бек Евкуров за столь короткий срок продемонстрировал несколько качеств и подходов, «неприятных» для «полевой» оппозиции. А именно: 1) показал свою силу, 2) показал наличие системного подхода к решению комплексных проблем республики, 3) продемонстрировал готовность опереться на все ингушское общество, а не на какой-либо клан (тайп) или, что еще хуже, на штыки федеральных войск. Всех этих качеств катастрофически недоставало его предшественнику. И если в недостатке первого кадрового военного и Героя России трудно было заподозрить изначально, то наличия системного подхода к решению проблем республики и стремления решить оные политическими, а не силовыми методами от профессионального военного мало кто ожидал.  

Безусловно, налицо действие целой команды по заранее разработанной концептуальной программе, основные принципы которой – жесткое пресечение любых проявлений экстремизма и терроризма и одновременно диалог со всеми здоровыми слоями ингушского общества в целях создания более эффективной и справедливой управленческой модели. Выше мы уже говорили, что Евкуров пытается опереться на весь ингушский народ, стать общеингушским лидером, а не представителем какого-либо клана.  

Два знаковых поступка на этом пути он уже совершил.  

31 января в Назрани состоялся cъезд ингушского народа, созванного с целью консолидации жителей республики, причем большинство делегатов представляли сельское население Ингушетии. Этот съезд, фактически, дал вотум доверия Евкурову, став актом легитимации нового президента со стороны земляков. Отныне Юнус-бек Евкуров – легитимный глава республики не только в представлении федерального центра, но и в глазах самих ингушей. Его призыв к участникам съезда (представляющим все население Ингушетии) сплотиться перед угрозой терроризма и дестабилизации республики и помочь власти справиться со стоящими перед ней задачами – очень интересная и пока еще не «обкатанная» модель.

В экспертных кругах, да и с мест звучали предложения опереться на институты низовой демократии, буквально на уровне поселка или аула, на «лидеров мнений», обладающих авторитетом в глазах местного населения.

Кажется, cъезд ингушского народа стал первой попыткой подобного рода. На съезде была зачитана приветственная телеграмма Президента России Дмитрия Медведева.  

Еще одна интересная деталь: на съезд были приглашены (в рамках задачи консолидации всех здоровых сил республики) оба бывшие президента Республики Ингушетия – Руслан Аушев и Мурат Зязиков. Но приглашенные не явились…  

Второе событие прошло совсем недавно. Глава Ингушетии Юнус-бек Евкуров 14 февраля провел встречу, которая должна положить конец такой традиции ингушского народа как кровная месть. Для этого в столице Ингушетии Магасе президент собрал кровников, старейшин, представителей муфтията и имамов сел. По данным муфтията республики, в кровной вражде состоят 180 фамилий. Юнус-бек Евкуров отметил на встрече, что прощение кровников считает богоугодным делом. "Однако это не освобождает человека, пролившего кровь, от уголовной ответственности", - сказал президент Ингушетии.  

Отказ от традиционного для Северного Кавказа института кровной мести и опора на другой традиционный институт мусульманского духовенства (первый имеет в Ингушетии многовековую, даже тысячелетнюю историю, второй – порядка двухсот лет) - это развитие линии на разрушение архаизации ингушского общества: клановость и кровная месть – ее непременные атрибуты. Модель, которая предлагается взамен, - централизация с опорой на низовую демократию против традиционной клановой системы, - также хорошо известна из истории, в том числе, истории Северного Кавказа.  

Представляется, что именно подобная общественно-политическая модель начинает апробироваться в Ингушетии. Мало заявить о своих намерениях – нужно суметь их осуществить, что в полувоенных условиях этой республики представляется сверхсложной задачей. Тем не менее, уже первые шаги Юнус-бека Евкурова демонстрируют наличие у него и широкого видения проблемы, и, вероятно, профессиональной команды. 

Но задача по стабилизации ситуации положения в Республике Ингушетия стоит не только перед ее президентом, но и перед федеральным центром, без мощной поддержки которого она просто не осуществима. Очевидно, что федеральному центру нужно расширить преференции Юнус-бека Евкурова, чтобы не допустить падения его авторитета как ранее произошло с М. Зязиковым, совершенно лояльным, но малосамостоятельным главой республики. Одна из застарелых проблем Ингушетии – недовольство жесткими действиями силовиков, борющихся сначала с «ваххабитским подпольем», а затем и с оппозицией Зязикову. Не исключено, что Евкурову в качестве экстраординарной меры будет передан временный контроль над всеми силовыми ведомствами, точнее, будет происходить координация действий республиканской власти и федеральных сил.

Новому президенту республики необходимо найти золотую середину между жесткостью (недостаток которой не прощают на Кавказе) и компромиссностью.

Федеральному центру нужно помочь президенту РИ также за счет решения социально-экономических проблем. Речь идет не просто об отчислениях из федерального бюджета (в прошлой статье мы писали, что в республику будет переведен новый значительный транш), но их эффективное применение. Ближайшая задача, стоящая перед руководством Ингушетии, - разработать программу социально-экономического восстановления и недопущение разворовывания средств, которые Российская Федерация, несмотря на финансовый кризис, направляет в республику. Здесь нужна и жесткость, и профессионализм.  

Мы полагаем, что в Ингушетию следует привлечь авторитетных специалистов, вплоть до того, что в помощь ее президенту направить опытного управленца-русского, который будет выполнять функции технического премьера. Вообще назначение русского даже на пост премьера было бы хорошей мерой, поскольку он автоматически встал бы над схваткой и не ассоциировался с интересами отдельных родов. Представляется, что русский премьер, выходец из южных регионов России, знакомый со спецификой Кавказа и, в то же время, имеющий хороший опыт управленческой работы в народном хозяйстве, компенсирует объективные недостатки президента-ингуша, военного профессионала. Хочется верить, что тем самым будет создан хорошо работающий тандем – при широкой опоре на институты низовой демократии и поддержке большинства ингушского общества.