Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
29 марта 2024

Телелабуда

Размышления над сериалом «Таинственная страсть»
Александр Кондрашов
17.11.2016
Телелабуда

Стихотворение Беллы Ахмадулиной «По улице моей который год…» всем известно по фильму «Ирония судьбы», в котором не звучало несколько строк, в том числе эти: «К предательству таинственная страсть, /Друзья мои, туманит ваши очи». У Василия Аксёнова тема предательства друзей звучит не раз. Но в сериале речь о другом предательстве.

Методом капиталистического реализма

Роман «Таинственная страсть» написан, как утверждают сведущие люди, по просьбе вдовы выдающегося русского поэта Роберта Рождественского. Произведение это экспрессионистское, неровное, обширное, разбросанное по времени и пространству. В отношении коллег – очень едкое. Только, пожалуй, к Роберту Ивановичу автор постоянно доброжелателен. В финале романа, в сценах прощания с Рождественским, одним из символов советской эпохи, его друг-антисоветчик, вроде выигравший в идеологическом противостоянии, понимает, что проиграли все.

Аксёновская «Страсть» очень трудна для экранизации. Сцены суматошной сексуально-политической жизни московской богемы не скреплены необходимым для сериала сюжетом. Главные герои (Роберт и Ваксон), их знаменитые друзья, подруги и враги имеют здесь другие имена (порой обидные, неудобопроизносимые), и собираются они вместе там, где вряд ли могли собраться. Но ключевые события их судеб, стихи, приведённые в романе, не дают шанса кого-то с кем-то перепутать. Роберт Эр – это именно Рождественский, НиДельфа Сергеевич – Хрущёв, Ян Тушинский – Евтушенко, Нэлла Аххо – Ахмадулина, Антон Андреотис – Вознесенский… Конечно, Аксёнов имел полное право как угодно обзывать своих героев, помещать их в любые обстоятельства и так, как считает нужным, трактовать события. Тут предательства никакого нет – он автор, это его жизнь, его друзья.

Другое дело – сериал, в котором реальны и узнаваемы не только герои, но и многократно описанные современниками предлагаемые обстоятельства – вроде разгрома выставки в Манеже и скандальной схватки Хрущёва с писателями в Кремле, где Аксёнов, кстати, почти документально точен.

В сериале же с самого начала столько несуразностей и спекуляций, что хочется сразу разделить, за что отвечает Василий Павлович, а за что – адаптировавшие его роман продюсеры (Константин Эрнст и Денис Евстигнеев), сценарист (Елена Райская) и режиссёр (Влад Фурман).

Они славно поработали над приближением романа к потребностям сериального зрителя. Начало здесь держится на перипетиях отношений Ваксона (Аксёнова) и Ралиссы (его возлюбленной). Придумана сцена знакомства юного пульмонолога, приехавшего по распределению в провинцию, и сотрудницы местного музея, прелестной дочери крановщицы и зэка. Едва получив комнату в общежитии, доктор Ваксон затаскивает девушку к себе в постель. Идиллия рушится, когда падает кран с матерью героини. Местные медики бессильны, пострадавшую срочно нужно вести в Москву. У Ралиссы объявляется новый ухажёр, выдающийся кинодокументалист-фронтовик Кочевой. Он, в отличие от Ваксона, способен перевезти её мать в Москву. И Ралисса выбирает Кочевого. Ваксон не сдаётся, он тоже приезжает в Москву и весь сериал пытается её отбить у обнаглевшего героя войны, который подключает КГБ и ЦК КПСС, чтобы засадить Ваксона в каталажку, а Ралиссу оставить при себе…

Всей этой пошлятины в аксёновской «Страсти» нет, как нет сцены знакомства Ваксона с его будущими друзьями-поэтами в редакции журнала «Юность», куда кремлёвский переводчик Влажнодрев (Суходрев) привозит из-за границы гору шмоток.

Юные романтики-поэты жадно набрасываются на тряпки, будто прирождённые барахольщики – товаровед в России больше, чем поэт.

Нет и французской певицы Мари Эжен (Марины Влади), в которую влюблён бард Вертикалов (Высоцкий), но спать с ней в первый же день знакомства опять же перепадает Ваксону. Потом в действие включаются сотрудники «кровавой гэбни», преследующие его за связь с иностранкой. Ваксон от них героически улепётывает, но потом всё-таки идёт на сотрудничество с органами.


Пуля в животе шахматиста

У Аксёнова нет и Репиных – родных первой жены Ваксона Мирры. Её отец – секретный физик, тоже бывший зэк. У него с лагеря туберкулёз, теперь перешедший в открытую форму, что и диагностирует пульмонолог Ваксон, Репин может заразить горячо любимую семью, но категорически не хочет лечиться в гэбэшной клинике. Характерна в этом злостно придуманном персонаже его кривая усмешка при сообщении о запуске первого советского спутника. С помощью КГБ Ваксону всё же удаётся уложить Репина в больницу, но ненадолго – учёный нужен гагаринскому проекту. Для всей страны и, конечно, для поэтов аксёновской «Страсти» прорыв СССР в космос – огромное радостное событие, но в сериале оно воспринимается как страшное зло, которое убило великого физика.

Несчастных Репиных сценаристы не оставляют. И тут случаи беспримерного полёта фантазии. Младший брат Мирры (жены Ваксона) оказывается выдающимся шахматистом, он отправляется на соревнования в Берлин, где на границе с Западным Берлином его подстреливают гэдээровские пограничники (!). Парню удаётся это от шахматной федерации скрыть (!!!) и с пулей в животе прибыть в Москву (!!!). Здесь наши поэты по зову Ваксона, повторяя, как пароль: «Вопрос жизни и смерти!», минуя официальную медицину, извлекают пулю из тела шахматиста. Этот инфантильный бред должен свидетельствовать об ужасах социализма и о благородных антисоветских порывах наших барахольщиков. Не всё же им бражничать в ЦДЛ, менять жён и читать стихи дояркам. Потом шахматист, разумеется, останется, как все порядочные свободолюбивые шахматисты, во Франции.

Не Аксёновым придуманы и все сцены с Пастернаком. Для тех, кто любит стихи и знает биографию Бориса Леонидовича, они смотрятся более чем странно. Глупо, бестактно, пошло.

Когда на похоронах Ян Тушинский вдруг начал декламировать, к тому же перевирая текст: «Но старость – это Рим, в котором (правильно: «который». – А.К.) /Взамен турусов и колёс не читки требуют («требует». – А.К.) с актёра, а полной гибели всерьёз…», – хотелось швырнуть пульт в телевизор. Вообще Тушинский – самое большое недоразумение сериала. Нет в нём ни молодой евтушенковской страсти, ни стати, ни широты, ни обаяния – здесь какой-то малахольный, самовлюблённый, подловатый человечишка. Андреотис лицом очень похож на Вознесенского и читает стихи один в один, но тоже до обидного плюгав, личностно никакой. Роберт Эр на Рождественского совсем не похож, скорее на чиновника от литературы, хотя стихи в Кремле актёр прочитал очень сильно. Хороши все женщины в сериале, но, чтобы им сочувствовать, нужны хоть какие-то человеческие истории. Их нет, только пунктир. Ваксон – вроде главный герой сериала, мачо, но очень однообразный – упёртый резонёр с несмываемой ухмылкой борца с «режЫмом». Где романтический флёр ранних аксёновских повестей? Чистота помыслов? Величие замысла? Глубина, юмор, прелесть воплощений? Всё и все на уровне обозначений. Затоваренная бочкотара.


Поэтическая проституция

Резанула своей нарочитостью сцена обеда после хрущёвского разноса в Кремле. Старики-лауреаты, порицая под водочку молодых писателей, вспоминают их учителя Пастернака, и один из них называет его еврейским поэтом. Услышав это, вскипает Андреотис и гневно их обличает. Жуткий скандал! Доверчивые зрители могут подумать, что так оно всё и было в Кремле.

Но ни у Аксёнова в «Страсти», ни в одном из воспоминаний о том историческом сборище ничего такого нет. Зачем Первый канал разжигает?

Очень смешно сконструирована сцена поэтического десанта в Дубну (у Аксёнова туда ездил один Андреотис!). В сериале же все герои поехали, да ещё потащили туда Яшу Процкого (Иосифа Бродского) – ему вообще-то надо срочно в Ленинград, там завтра исторический суд, на котором «нашему рыжему сделают биографию». Но ещё не сделали, а в Дубне четвёрка уже чествует его как признанного гения. Потом Андреотис уединяется в гостинице с Фоской Теофиловой, Роберт вынужден ехать домой, Тушинский на своей машине – тоже (жёны жаждут!). Нэллу увозит её новый муж, писатель-фронтовик Аврелов, оскорблённый тем, что жена, внимая Процкому, отмахивается от мужа: «Не мешай мне слушать гения!»

«Гений» остаётся в Дубне. С Ваксоном, но без транспорта. Выручает «кровавая гэбня», которая, разумеется, пасёт будущего тунеядца-нобелиата. У Ваксона, как нас уже убедили сценаристы, особые отношения с гэбэшниками, и он уговаривает отвезти их с Процким на Ленинградский вокзал. По дороге гений читает сатрапам свои стихи. Они до глубины души потрясены его гнусавым поэтическим клёкотом… И наконец становится понятно, кто здесь настоящий поэт и главный герой сериала.

У Аксёнова ничего этого нет! Есть сцена суда над Синявским и Даниэлем, а с Бродским у него были, мягко говоря, отвратительные отношения: Аксёнова, эмигрировавшего в 80-м году, Иосиф Александрович натурально предал, дав американским издателям уничижительную характеристику романа «Ожог», на который Аксёнов возлагал большие надежды. Тогда в высших американских сферах решался вопрос, кому из русских антисоветчиков присуждать очередную Нобелевку – конкуренция была яростная, интриги покруче тех, что в Союзе писателей СССР.

Сериал на Первом завершился совсем не так, как роман Аксёнова. Не торжественно и скорбно, а как-то поспешно, суетливо. И крайне цинично.

Коктебель, август 1968-го, поэты слушают радиостанцию «Свобода», каждому слову которой они, конечно, верят: СССР жестоко подавил пражский «майдан»! Танками раздавлены надежды на демократию. Никакого человеческого лица у социализма больше нет, и надеяться нечего! С кем вы, мастера культуры? Неужели с харями Хрущёва, Андропова и Брежнева?

Все герои сериала, несмотря на свои «белоленточные» настроения, малодушно остаются с «харями», и только Ваксон, посоветовавшись с КГБ, героически выбирает свободу.

Никакой таинственности и страсти. Откровенная пропагандистская лабуда. Холодный расчёт и подлог. Книга Аксёнова полностью перелицована и изуродована.

Его романтические «оттепельные» герои, которых знали и любили миллионы, оболганы, опошлены и преданы. В очередной раз ТВ спекулирует советскими брендами, пиная великую эпоху, без которой никаких нынешних райских, эрнстов, евстигнеевых и фурманов не было бы.




Эксклюзив
28.03.2024
Владимир Малышев
Книга митрополита Тихона (Шевкунова) о российской катастрофе февраля 1917 года
Фоторепортаж
26.03.2024
Подготовила Мария Максимова
В Доме Российского исторического общества проходит выставка, посвященная истории ордена Святого Георгия


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: американская компания Meta и принадлежащие ей соцсети Instagram и Facebook, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «ОУН», С14 (Сич, укр. Січ), «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», нацбатальон «Азов», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир», «Фонд борьбы с коррупцией» (ФБК) – организация-иноагент, признанная экстремистской, запрещена в РФ и ликвидирована по решению суда; её основатель Алексей Навальный включён в перечень террористов и экстремистов и др..

*Организации и граждане, признанные Минюстом РФ иноагентами: Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество «Мемориал», Аналитический центр Юрия Левады, фонд «В защиту прав заключённых», «Институт глобализации и социальных движений», «Благотворительный фонд охраны здоровья и защиты прав граждан», «Центр независимых социологических исследований», Голос Америки, Радио Свободная Европа/Радио Свобода, телеканал «Настоящее время», Кавказ.Реалии, Крым.Реалии, Сибирь.Реалии, правозащитник Лев Пономарёв, журналисты Людмила Савицкая и Сергей Маркелов, главред газеты «Псковская губерния» Денис Камалягин, художница-акционистка и фемактивистка Дарья Апахончич и др..