Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
22 августа 2019
Талант, не ведавший пределов

Талант, не ведавший пределов

К выходу в свет книги «Борис Французов и его время».
Елена Пустовойтова
23.10.2018
Талант, не ведавший пределов

Он вернулся книгой. Вошел в полный зал Владимирской научной библиотеки, где собрались те, кто его любит и помнит, и, как это бывало всегда, заговорил о том, что Родину любить – это пронзительно больно. Он именно так ее любил. И именно так вживлял эту любовь и боль в холодную пластину из цинка, тонкой иглой нанося на нее нервную ткань, оживляющую будущий офорт...

Тем, кто пришел на встречу с мастером в библиотеку, он очень по-разному знаком. Искусствоведу Виктору Калашникову – как мастер, работы которого сегодня вы увидите в Третьяковской галерее, в Русском и Пушкинском музеях, во Владимиро-Суздальском музее-заповеднике; мастер, работавший в технике линогравюры, гуаши, акварели, пастели, но поднявший на вершину художественной выразительности именно офорт, который в его исполнении получил все свойства графической картины. Художнику ЮриюТкачеву – как учитель, как товарищ по цеху и друг, ставший частью его творческой жизни и жизни вообще. И именно поэтому Юрий отдал всего себя сначала идее издания книги «Борис Французов и его время», а затем и весь пыл души – на ее рождение… Книга вышла в свет. Издала ее при поддержке областной администрации Владимирская областная научная библиотека, в стенах которой и состоялась первая с ней встреча.

Безусловное достоинство книги «Борис Французов и его время» в том, что творческий коллектив, работавший над ней, создал нечто большее, чем книга памяти мастеру офорта.

Так же широко, как глядел на мир сам Борис Французов, издатели сумели показать читателю и географию творческого поиска художника, и его особое место в русской живописи, и калейдоскоп событий его жизни, и значение его личности в судьбе владимирских художников, вместе с ним переживавших очередную российскую смуту девяностых годов.

в конец текста.jpgПотому книга и стала широкой панорамой российской жизни в ее переломный момент, знакомой каждому из нас, на особицу пережитой, но и хранящей все главные приметы меняющейся парадигмы России.

Книга полна воспоминаний о нем (авторов – не один десяток), но приложи к книге еще печатный лист, – и он не остался бы пустым, без добрых слов памяти об этом человеке. Тут ценно все. И мудрое проникновение в ушедшую эпоху Виктора Калашникова: «Время Французова, как, впрочем, почти всегда в России, замысловато соединило величие достижений, фарс человеческой ограниченности и трагизм бытия». И задушевное слово епископа Александровского и Юрьев-Польского преосвященного Иннокентия: «Мы все как бы подступили к дверям Храма, к воротам «Оптиной пустыни» – и буквально, и в более широком смысле, подошли к порогу своего спасения, принеся с собой кто что имел… Далее начинался трудный путь. Борис Французов принес к этому порогу и положил у него многое… – все свое творчество, всю свою жизнь».

Или вот: «Мы вламывались к нему часто без предупреждения, заполняли все пространство мастерской, пользовались его материалом, пили его кофе, съедали все плюшки, которые пекла для него Юль Николавна. И Французов все это терпел… Время, проведенное с Французовым, было очень полезно для нас. Мы не столько учились рисовать – мы учились думать и учились жизни художника», – это художник Юрий Ткачев. Но в мастерскую к нему «вламывались» не только художники – ее двери никогда не запирались, если он был внутри. Вламывался и владимирский поэт, директор Владимирского ГТРК Андрей Филинов: «…Теперь всем стало ясно, что картины Бориса Федоровича – это материальное воплощение той великой красоты и силы его духа, которые столь властно притягивали к нему людей – как братьев по цеху, так и тех, кто никогда не держал в руках карандаша или кисти».

А вот тонкое и нежное воспоминание жены Юлии Николаевны: «Родные рассказывали, что, когда дедушка с бабушкой, узнав о смерти невестки, приехали в Камешково за внуком, они обнаружили двухгодовалого ребенка в остывшей русской печке. Сидит чумазый, голодный, дрожит от холода и не плачет. Завернули в тулуп и повезли в деревню Зауечье. И ведь вырастили. Как в свое время собственных семерых, двое из которых, Александр и Федор, погибли в Отечественную».

Чего тут больше – маленькой жизни художника или большой жизни страны – разделить трудно. Сам Борис Французов никогда не делил.

О Юлии Николаевне Французовой никак нельзя мимоходом. Это она –вдохновитель и бессменный руководитель Фонда Бориса Французова, которому прямо во время презентации книги вручили диплом Российской академии художеств за значительный вклад в развитие искусства. Это она –главный нерв ежегодных «Французовских чтений» и пленэров «На Камешковской земле – малой Родине Бориса Фёдоровича Французова»… Собственно, и сама книга – во многом плод ее труда.

Всякое искусство – условная вещь. Безусловным остается только то, что Александр Сергеевич Пушкин оставил нам как завет: «И долго буду тем любезен я народу,//Что чувства добрые я лирой пробуждал». Это как раз о Борисе Французове. Только благодаря этому врожденному пушкинскому дару стало возможно явление Бориса Французова в русской живописи, которое народный художник России, профессор Сергей Гавриляченко определил так:

«В зрелости офортная игла Французова не знала технических пределов. Ей оказался подвластен не только свет, но и цвет… Русское искусство долго ожидало мастера, способного и рассудочную графику обратить к тончайшей цветовой гармонии».

При этом не чуждый тяги к прекрасному читатель найдет на страницах этой книги много чудесных открытий не столько в теории живописи или искусствоведении, сколько в широте и глубине влияния искусства, в том числе искусства графики Бориса Французова, на формирование души. Ему помогут в этом искренние и добрые наставники, потрудившиеся над «Борисом Французовым и его временем».

…Наверное, есть некоторая неточность в том, что Борис Французов вернулся к нам своей книгой. Ведь из характера события во Владимирской научной библиотеки и числа ценителей его таланта следует, что он и не уходил от нас никогда. Мне кажется, эта мысль точнее и правильнее отражает секрет большого искусства: «Кажущееся движение времени для людей, – прочитаете вы в эпиграфе, – происходит благодаря памяти… Для Бога нет мертвых. Для высокого истинного искусства тоже нет мертвых… Время – категория нравственная». Так говорил он сам.

Елена Пустовойтова – член Союза писателей России

Специально для «Столетия»


Материалы по теме:

Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.


Эксклюзив
14.08.2019
Валерий Панов
Почему Россия проигрывает Западу информационную войну?
Фоторепортаж
17.08.2019
Алексей Тимофеев, Елена Безбородова (фото)
Здесь, на далёком Севере России, – один из важнейших наших духовных центров.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».