Игорь Тер-Карапетов: «История, её осмысление и интерпретирование –кладезь для творчества»

Игорь Тер-Карапетов – российский сценарист кино и телевидения, автор сценариев к полусотне фильмов и сериалов. Среди наиболее известных проектов, к которым им написаны сценарии: «Адмирал Кузнецов», «Начальник разведки» (Приз за лучший сценарий имени Юлиана Семёнова на МКФ «17 мгновений»), «Куба», «Небо в огне», «Смерть шпионам: Ударная волна», «Убить Сталина» (номинирован на приз за лучший сценарий телефильма от Ассоциации продюсеров кино и ТВ), «Мата Хари», «Чёрное море», «Нинель», «Охота на гауляйтера». Фильм по его сценарию «Бабушка Ада» участвовал во внеконкурсной программе ММКФ. Сегодня Игорь Тер-Карапетов – гость «Столетия».

– Вы известны как сценарист, пишущий сценарии к драмам о войне и приключенческим фильмам. И, конечно, знаете, кого бурно начинают критиковать зрители в первую очередь, обнаружив в картине неточности, ляпы, несоответствия жизненной правде – сценариста…

– Правда жизни такая  сложная тема… В жизни случаются  иногда вещи невероятные, но они  случаются. Как говорится, «бывает, что и медведь летает». У жизни есть большой режиссёр – Господь Бог. С ним не поспоришь. А нам, сценаристам, остаются верные и точные мотивировки персонажей подготовленные, но яркие перипетии и прочие драматургические ухищрения.

Отвечая на ваш вопрос – критиковать за все ляпы в большей степени люди будут, разумеется, сценариста, такова традиция. Анахронизмы в одежде и реквизите, перекроенный артистами текст, школьный учитель, живущий в квартире площадью с Красную площадь –  во всём этом виноват сценарист.

– Как случилось, что военная тема стала для Вас центральной?

– Однажды у меня получилось сделать сценарий успешного военного фильма. А после продюсеры уже стали обращаться ко мне, как к человеку «в теме».

В советское время были разные фильмы про войну, например, почти лирическая комедия «Женя, Женечка и Катюша» и – эпическое «Освобождение», всё зависело от задач, которые ставились перед авторами. Сегодня зритель по большей части, американизирован, и его восприятие кино, по сравнению с советским зрителем, изменилось.

Как пример. Я преподаю во МГИКе и договорился в дружеской кинокомпании с редакторами о практике для студентов. Им дали задание: написать рецензии на заявки фильмов, присланные в компанию. В число заявок попала одна «про войну». Я отдал её парню со своего курса. Студенты выполнили задание, я переслал рецензии в компанию, честно говоря, не читая. Там просмотрели, и мне звонит редактор. Почитай, говорит, рецензию своего парня, потом поговорим. Думаю, что же там такое?... Читаю: в числе недоработок студент назвал отсутствие личных мотивировок у героя. Я даже не понял сначала, о чём это он... Звоню студенту: «Идёт война, наш герой офицер воюет за Родину с фашистами, какие у него должны быть личные мотивы?» Но студент настаивает: у героя должны были быть исключительно личные мотивы: чтобы погиб кто-то из родственников или в плен попал, ещё что-то… Вот влияние американизированной идеологии – обязательность личного мотива и полное пренебрежение к долгу перед страной. Редактор посмеялась, а я был шокирован: как такое могло прийти в голову?..

– Случается ли  сценаристам в военных биографических фильмах корректировать созданные актерами образы главных героев? В частности, у вас был биографический сериал «Адмирал Кузнецов» с Игорем Петренко в главной роли. Как работалось?

–  Жизнь человека – не кино. Даже жизнь выдающегося человека. Не все периоды жизни насыщены внешними событиями. А сериал – произведение протяжённое во времени. Можно сказать, телероман. И если для полнометражного фильма можно выбрать какой-то короткий эпизод из жизни выдающегося человека, то с сериалом так не получится.

Бывает и так, что реальный человек имеет выдающиеся заслуги перед страной, отмеченные наградами и почётом, но деятельность его, так сказать, не «киногенична». Пример такого человека как раз адмирал Николай Герасимович Кузнецов. Он – выдающийся человек, в неполные сорок лет –нарком ВМФ СССР, внёс огромный вклад в строительство советского военного флота, в подготовку кадров ВМФ.  И само собой такого человека берегли, и деятельность его состояла основном в участии в важных совещаниях, принятии судьбоносных решений, только личных встреч со Сталиным у Кузнецова за войну было больше полусотни. Дела большие, важные, но… «не киногеничные»: штабные карты, разговоры, межведомственные конфликты, словом, – говорящие головы на экране. Потому отдельные конфликты внутри ставки пришлось сделать более выпуклыми. Был усилен и конфликт на личном фронте. Также более деятельное участие Кузнецов принимает в сериале в разработке и осуществлении операций, то есть, по ходу возникают локальные истории внутри основного повествования.

– Считаете ли своей удачей нашумевший шпионский детектив «Мата Хари»?

– Это международный проект, у него действительно был огромный резонанс и международные призы, например, на фестивале в США. Был хороший рейтинг на Первом канале, фильм купили разные страны. «Мата Хари» – фильм про Первую мировую войну, которую в советское время называли империалистической. Потому в СССР не очень любили эту тему. Рассматривали, разве что, в качестве одной из предпосылок к нашей Гражданской войне. Мне было интересно прикоснуться к этой теме. Великая Отечественная встроена в наш мозг и психологию, у всех на ней кто-то воевал, мой дед дошёл до Берлина, вернулся с наградами, а Первая мировая нам меньше известна. Например, я не знал, что иностранную разведку в Германии возглавляла женщина, и отобразил этот момент в сериале. Когда предложили тему, я подумал о том, что Мата Хари никогда не была в России, единственное, что связывало её с нашей страной – это русский любимый человек Владимир Маслов, которого в фильме блестяще сыграл Максим Матвеев. Историю развернули от ее побега от супруга-тирана из Голландской Ост-Индии до расстрела во Франции.

Наша Мата Хари личность выдающаяся и страстная. Она смела и жестока. Она мстит миру, который против нее, и побеждает в схватках. И заигрывается в этой борьбе настолько, что убивает предательством свою любовь. А после уже и сама не хочет жить.

– Не сомневаюсь, было много открытий, когда писали и «Начальника разведки». На чём делали акцент, и что, по-вашему, более всего впечатлило зрителей и жюри, отметившее сериал?

– Фитин был уникальный человек. Замечательный организатор от природы, которому не давались иностранные языки. Поэтому рассчитывать на работу в качестве нелегала он не мог, зато был замечательным «реализатором» чужих идей. Смелый руководитель, не боялся начальства и ответственности, умел дружить с людьми, в которых верил, и создал с нуля зарубежную разведку. Его так и называют – создатель Службы Внешней Разведки. 

– А почему проект о лётчицах назвали «Ночные ласточки», ведь для немцев они были «ночными ведьмами»?

– Первоначально проект и должен был называться «Ночные ведьмы», но решили, что это звучит неправильно в отношении советских лётчиц. Это же враги их так звали…

– А как родилась идея фильма «Убить Сталина»? Чем, как считаете, удалось удивить продюсеров: смелостью в подаче темы, выдержанной историчностью сюжетов, правдивостью?

– Была такая байка: на Параде седьмого ноября сорок первого года один из танков застрял и не смог выехать на Красную площадь. Колонна прошла, и другой танк поехал вытягивать соратников и в одиночестве прокатился мимо мавзолея, где стояло руководство страны. Эту байку мы взяли за основу, но в фильме всё сделали по-другому. Абвер разработал целую операцию покушения на Сталина во время парада. Агент должен был проникнуть в одну из боевых машин и в момент прохождения колонны перед мавзолеем Ленина произвести выстрел зарядом большой мощности по трибуне… К этой точке мы подводили агента на протяжении восьми серий и вели за ним нашу контрразведку. И контрразведка предотвратила теракт.

- Что скажете  в целом о современном военном кино, как на ваш взгляд, его надо снимать, и как не надо, чего избегать, к чему стремиться?

– Скажу, что есть приключенческое кино, а есть военная драма. И эти вещи надо четко разделять. А у современных авторов порой получается так, что продюсеры хотят взять интересную приключенческую тему, а снимают её как драму, или наоборот, и получается несовпадение.

Военная драма требует от авторов сценария стопроцентного правдоподобия. То есть ни мотивировка героев, ни их поступки, ни их физические возможности не должны вызывать вопросов у зрителя.

Так, в военной драме – перестрелка. Но у героя конечное количество патронов, и он не может, получив пулю в грудь и зажав рукой рану, продолжать уничтожать врагов. В военной драме герой-лётчик для побега из плена может угнать немецкий самолет, но посадить его в партизанском отряде и совершать на нём потом регулярные полёты в немецком тылу не может. В приключенческом же кино у героя бесконечный запас патронов, ранят его всегда чуть-чуть слегка и возможности его безграничны.

Думаю, если чётко разделять жанровое, приключенческое кино и драму, делать это надо так, чтобы зритель получал то, на что настроен. Чтобы не было у него разочарования, которое непременно возникнет, если военная драма будет строиться по законам шпионского фильма или авантюрного кино.

Вопрос сложный, поскольку сегодня снять драму на тему прошлой войны лучше, чем уже снято, вряд ли удастся, а допустить, чтобы молодые люди потеряли интерес к теме Великой Отечественной, нельзя. Особенно сегодня, когда идёт война, люди должны знать свою историю. Даже приключенческий фильм о героях былых времён, может пробудить интерес к настоящей истории и зажечь огонь действенного патриотизма в молодых сердцах.

– Чем объясняете такой большой интерес кинематографистов к советской эпохе: «Дом с лилиями», «Серебряный бор», «Арбатские тайны»…

– Тем, что это наша история. Она разная, а потому интересная. Россия  в двадцатом веке прожила так много «жизней» и пережила так много перемен, как ни одна другая страна в мире. История, её осмысление и интерпретирование – кладезь для творчества. Зрителям интересны разные аспекты великой истории великой страны.

– Не так давно на круглом столе первого Международного кинофестиваля о животных «Белый Бим» вы представили книгу Брижит Бардо «Слёзы в бою», которую перевели на русский и отредактировали. Как книга французской кинозвезды и зоозащитницы вписывается в ваше военное направление творчества? 

– В военное, может, и не вписывается, разве что, косвенно, из-за названия «Слёзы в бою», хотя свою борьбу за права животных сама актриса считала войной.

Она говорила, что всегда любила животных и помогала им. И именно животные спасли её от одиночества и забвения. Почти полвека она занималась зоозащитой, стояла у её истоков.

– А у вас самого есть животные?

– Да, три кота и четыре собаки, и все обычные дворняги, подобранные на улице. Так что могу сказать о себе, что тоже спасаю животных, а проблема зоозащиты, считаю, в целом важна для нашей страны. На круглом столе немало говорилось о жестоком обращении с животными в цирках, даже прозвучало предложение запретить номера с дрессированными львами, тиграми и медведями. Как все дети, в детстве я любил цирк с животными, но сейчас люблю только с участием людей. Идеальный цирк лично для меня –монреальский Cirque du Soleil (Сирк Дю Cолей) – «Цирк солнца», там нет животных, только люди, так что есть на кого ориентироваться.

Кстати, относительно недавно по каналу «Россия» прошёл сериал «Морячка» по моему сценарию. Там одним из главных действующих лиц был дельфин. Основной конфликт криминальной части истории строился на борьбе с браконьерами, которые ведут охоту на дельфинов. Отлавливают для частных аквапарков, для развлечения богатых людей. Герои борются с этим и побеждают. Бессмысленное истребление дельфинов – это мировая проблема. У нас в России ситуация не из худших, – как на законодательном, так и на практическом уровне. Будем надеяться, и наш фильм внесет в это свой вклад.

Беседу вела Нина Катаева

Фото из личного архива Игоря Тер-Карапетова. mvdmedia.ru